Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

приливает к щекам, и поспешно отвернулась, делая вид, что очень заинтересована прорастающими на поле растениями. Сейчас уже можно было понять, что это мы с фамильяром засеяли семена валерианы.

Лунтьер тоже задумчиво посмотрел на поле... А затем взгляд его изменился, и лицо вытянулось.

— Ты что натворила? — прошептал он онемевшими губами. — Штольценберг... Ты что за дрянь высадила?

— Да почему сразу дрянь? — возмутилась я. — Очень даже полезное лекарственное растение! Честно говоря, не знала, что сажала. Просто мы с Морфом нашли в амбаре мешок с какими-то семенами. Точнее, Морф нашел, а я засадила ими поле, чтобы закрепить восстанавливающую магию. Смотри, как отлично получилось!

Я собой гордилась. Не только природу вылечила, а еще и целое поле отличных ингредиентов для лекарских зелий подготовила!

Но Лунтьер почему-то пребывал в откровенном ужасе.

— Штольценберг... Ты меня в могилу свести решила?

— Чего? Ты в себе? — опешила я. — Не понимаю твоего возмущения. Ты чего такой нервный? Это же просто валерьяна.

— А ты знаешь, что в Героссе запрещено не только выращивать — а даже ввозить валериану в количестве хотя бы одного свежего стебелечека? — очень тихо произнёс Лунтьер.

— Что за чушь? — нахмурилась я. — Нелепость какая-то. Это обычное, широко распространённое лекарственное растение.

— Это не чушь. Сей «нелепый» запрет вызван необходимостью. И это растение не распространено в Героссе, ты его тут нигде не найдешь.

Лунтьер выглядел так, будто он сейчас в обморок грохнется на нервной почве.

Да что происходит вообще?

— Не понимаю, о чем ты.

— Знаешь, как валериана действует на коренных геросских эльфов?

— И как же? — с опаской спросила я, начиная догадываться о чем-то нехорошем.

— Как на котов, — криво улыбнулся Лунтьер. — Они дуреют даже от запаха, теряют над собой контроль, а геросский эльф, потерявший контроль над своей магией — это жуткая вещь. Ты знаешь, как ведут себя ледяные маги-драконы, которые глотнут крепкого алкоголя?

— Знаю, конечно. Они теряют контроль над своей сущностью и становятся неуправляемыми. Крушат всё вокруг себя, ведут себя неадекватно.

— Ну вот. А эльфы от одного глотка валерианы уходят вразнос. От пыльцы цветущей валерианы они тоже начнут, хм... Буянить, в общем. А от нескольких проглоченных семян валерианы эльфов таращит, как от черной дурман-травы. Так что ты нашла не забытый мешок с семенами в амбаре, Штольценберг. Ты нашла чью-то противозаконную закладку запрещенных веществ в Героссе. Нашла, радостно их посеяла и магическим способом закрепила всё это добро. Кстати, за выращивание целой плантации валерьяны в Героссе грозит смертная казнь.

Я нервно дернула глазом.

— Твою ж...

— Угу.

Мы с Лунтьером молча смотрели на буйно цветущее поле.

Валерьяна колосилась. Ветер разносил ее пыльцу в направлении центра города.

Глава 24. Садовники

[Лунтьер]

Боги, ну почему именно со мной?!

Я смотрел на это прокля́тое поле, где валериана росла с такой радостной скоростью, будто специально издевалась надо мной, и не мог понять, как я докатился до жизни такой.

Я, вообще-то, высококвалифицированный боевой маг, аристократ, самый высокооплачиваемый полиглот во всем мире, у меня безупречная репутация. Видимо — была безупречной ровно до этого момента, потому что такой эпичный провал мне сгладить не удастся. И если я не придумаю, как выкрутиться из создавшейся ситуации, то уже через пару часов весь Геросс превратится в приют безумных, нанюхавшись пыльцы валерианы. Только представьте, как эльфы, зачастую такие чопорные и надменные, начнут сходить с ума, каждый на свой лад. А потом, когда эффект пройдет, они доберутся до нас — и устроят самую изощренную казнь в истории. И я даже не могу их в чем-то винить.

— Ладно, — резко сказал я, сжимая кулаки. — Будем жечь.

Еления округлила глаза:

— Так старалась возрождать это поле, а ты хочешь одним махом всё перечеркнуть и спалить?

— А ты хочешь дождаться, пока первый эльф нанюхается этой дряни и начнет кутить так, что фейерверки безумия будут видны по ту сторону моста?

Еления не нашлась что ответить, хотя возразить ей явно хотелось. Но она промолчала, а я выхватил из кармана зажигалку (да, я ношу её с собой, магия — магией, но огонь решает многие проблемы, когда оказываешься в антимагической зоне или там, где лучше просто не привлекать к себе внимание магией) и щелкнул кнопкой включения. Для проверки реакции валерианы на огонь поднес зажигалку к растениям, пламя охотно прыгнуло на ближайший кустик валерианы, охватывая полностью ее соцветия, и...

И ничего.

Валериана даже не обуглилась. Листья слегка почернели в местах, где я провел зажигалкой, затем раз — и снова зазеленели, будто я плеснул на них водой, а не поджег. Я аж глазам своим не поверил и протер их кулаками, проморгался. Но нет, не померещилось, повторный эксперимент дал такой же результат.

— С ума сойти, — прошептал я. — Штольценберг, ты что за забористую дрянь тут вырастила?

— Магия регенерации, — неуверенно сказала Штольценберг. — Я же закрепила ее на поле... Кажется, оно теперь может себя лечить...

— Ты что, наложила бессмертие на целую плантацию местной дурман-травы?!

— Я просто хотела, чтобы поле быстрее вылечилось! И колдовала так же, как тогда в лесу, с варгами. Помнишь, как ветку на место вернула? Ну вот, это немного другое, но тот же тип магии. Что плохого в том, что я вылечила поле?

Я закрыл глаза и медленно досчитал до десяти. Потом до двадцати. Потом понял, что это не помогает, и просто застонал. Увы, не от удовольствия.

Кажется, лечиться скоро нужно будет мне. У психолога или психиатра. Если доживу до встречи с ними, конечно.

— Хорошо, — сквозь зубы сказал я. — Тогда будем вышибать клин клином. Магией то бишь.

Я вытянул руку и выпустил поток зеленого пламени — того самого, что обычно превращает нечисть в аккуратные пепельные башенки, любимое мое оружие.

Но сейчас оно не сработало. Впервые! Валериана недовольно зашумела, зашелестела листочками... и зацвела еще пышнее. Я прям увидел, как растения на глазах выросли сразу на десять сантиметров.

— О, кажется, ты ей понравился, — заметила Штольценберг.

— Ч-что произошло с валерианой?

— Твоя магия ее удобрила. Не каждый маг может накормить своей магией целое поле, но тебе это удалось. Говорю же, ты ей понравился!

Я посмотрел на свои руки. Руки верховного инквизитора, который одним взглядом