Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

Я обратился к капитану с вопросом, а что, собственно, произошло, с чего такая бурная реакция. Айзелис заговорил дрожащим от волнения голосом:

— Вы не понимаете... Это же Велариэ́на.

Он произнес это с таким благоговением, будто речь шла о некой святыне.

Я действительно не понимал. Никогда ничего не слышал об этом растении, поэтому попросил уточнений. И чем дольше Айзелис говорил, тем выше ползли мои брови.

Еления нервно переминалась с ноги на ногу.

— Ну что там? — ей не терпелось узнать, о чем мы разговариваем с капитаном.

— Поздравляю, Штольценберг. Тебе каким-то образом удалось возродить священное эльфийское растение, которое выкосили во всем Героссе, и во всем мире в целом, несколько тысяч лет назад, во время древних магических войн, — я ошеломленно покачал головой. — Ты вырастила целое поле Велариэны, которая была не просто растением — считается, что именно Велариэна несколько тысяч лет назад даровала особую магию эльфийским землям и одарила всех эльфов умением слушать и слышать природу так, как не может ни один маг в мире.

— А, да? Ну... Ой.

— Вот именно что «ой». Якобы сама богиня Пресвятая Мелия однажды высыпала горсть этих семян в землю и сказала, что тот, кто будет вдыхать магическую пыльцу Велариэны, научится договариваться с природой на особенном языке — так и появилась раса эльфов. А еще Велариэна пела: ее цветы издавали едва слышный звон на ветру, и эта мелодия поддерживала гармонию всей эльфийской магии, без Велариэны их магия сильно оскуднела, и бла-бла... Растение еще какой-то массой полезных свойств обладает. В общем, священное растение, которое здесь почитают как зеницу ока, но однажды враги намеренно выжгли поля Велариэны, зная, что это подорвет силу эльфийского народа. Для эльфов это большая трагедия, и они очень не любят об этом говорить, считая позором нации — что они не смогли уберечь святыню. Видимо, я потому об этом растении ничего и не слышал, так как информацию об этом событии убрали из основных источников, доступных иностранцам... Но сами эльфы хранят память об этом горе. А теперь, Штольценберг, расскажи мне, как ты умудрилась обычную лекарственную валериану уговорить стать священной Велариэной? И ведь воистину: это то растение, которое эльфам понравится, — хмыкнул я. — Мягко так говоря.

— Ну, видимо, я тоже неплохой дипломат. Только не с людьми, а с природой. С людьми у меня как-то не ладится. С природой всяко легче, — пробормотала она.

И покачнулась от слабости так, что аж навалилась на меня, с силой вцепившись в мое плечо.

Я обеспокоенно глянул на Елению. Быстро просканировал ее ауру и недовольно цокнул языком: уровень магии у нее сейчас был не просто низкий, а критично низкий, минусовой: такое состояние возникает, когда затратил магии больше, чем способен сейчас отдать, и вместо магии отдаешь в довесок еще и существенную часть физической силы.

— Ты как? Живая вообще?

— Не очень. Если честно...

Она недоговорила и закатила глаза, я едва успел поймать ее до падения на землю.

Тяжело вздохнув и подхватив Елению на руки, я обернулся и пояснил ожидающим эльфам:

— Мисс Штольценберг очень устала, восстанавливая поле. Она полностью иссушила свой магический резерв во благо плодородия ваших земель, и ей требуется длительный отдых.

— Конечно-конечно, всё что угодно! — затараторил Айзелис, вскакивая на ноги и выстраиваясь по струнке смирно. — Мы позаботимся о том, чтобы мисс Штольценберг как можно быстрее перевели в резиденцию генерала Каллоса!

— Не сто́ит беспокоить генерала Каллоса такими пустяками.

— Что вы, какие тут пустяки! Это распоряжение самого генерала! — Айзелис показал на связной артефакт, по которому, видимо, уже успел обсудить ситуацию с генералом. — Господин Каллос глубоко восхищен щедрым подарком мисс Штольценберг и жаждет оказать ей достойный прием!

Да чтоб вас!..

Не хочу я Елению преподносить на блюдечке Каллосу, понятно?!

Хотелось грубо рыкнуть, но вместо этого я очень вежливо произнес:

— Мисс Штольценберг следует отдыхать подальше от верховных эльфийских магов, сейчас ее состояние крайне уязвимо, и аура сильных волшебников может навредить ей. Вы же не хотите навредить той, кто смогла вернуть святыню на ваши земли? — грозным голосом добавил я.

— А вы сами?.. — Айзелис с сомнением посмотрел на то, как крепко я прижимал к себе Елению. — Не навредите госпоже? Вы же тоже — верховный маг...

— Да уж куда мне до величественной силы верховного эльфийского генерала!..

Эк я красиво сегодня весь день переобуваюсь на лету. Сам от себя в восторге! Даже жаль, что Еления без сознания, да и эльфийский не понимает, и не может оценить красоту моего вранья.

— Но генерал Каллос... — начал было Айзелис.

— ...очень мудрый волшебник, и он обязательно войдет в наше положение и поймёт, что мисс Штольценберг сейчас лучше оставить в покое, — закончил я за капитана. — Несколько дней желательно к мисс Штольценберг не приближаться, чтобы дать ей время на полное восстановление.

...а за это время я придумаю, как бы отвадить генерала от Штольценберг насовсем, а саму ее больше склонить к своей персоне.

Шагая в воронку телепортации с ослабевшей рыжей красавицей на руках, я на миг замер, пораженный осознанию собственных мыслей.

Так, стоп. Я уже всерьез рассуждаю о том, как бы мне покорить Штольценберг, да?

***

Я телепортировался прямо в гостиничный номер, бережно прижимая к себе бесчувственную Елению и осторожно укладывая ее на кровать

— У меня дежавю какое-то, — ехидно произнес материализовавшийся Морф.

Я недовольно покосился на фамильяра, принявшего сейчас обличие кирпича, недвусмысленно летающего вокруг моей головы.

— Судьба у меня такая, видимо. Присмотришь за ней? Она очень много сил потеряла. Ничего критичного, просто магическое истощение, нужен отдых.

— Раздевать я ее не буду, и не проси! — прошипел Морф.

Я усмехнулся.

— Так уж и быть, можешь обойтись без раздевания. Хотя я бы с удовольствием занялся этим процессом самостоятельно, хм-м-м... Хэй, не надо метить мне в голову! Помечтать уже нельзя...

Укрыл Елению одеялом, с неожиданной для себя нежностью, но тут же отдернул руку, словно обжегшись.

Лучше мне физически от нее сейчас подальше держаться. Треклятые конфеты примагничивали меня, а ношение на ручках раззадорило так, что я рисковал потерять голову и воспользоваться слабостью девушки, а это никуда не годится. Да, Еления пробудила во мне инстинкт охотника, но я не