Лекарка для дракона - Лана Кроу

И это, наверное, к лучшему. Хотя мысль о том, что он вернется в пустой дом и не найдет меня, сжала сердце.

— Дракону это не понравится, Яся, — настойчиво прокаркал Тео, кружа над головой. — Надо бы сказать!

Я понимала, что он прав… Но каждое мгновение было на счету! Анна умирала… Как я объясню Кайлу, зачем я еду? Я не хотела, чтобы он узнал вот так… Хотя, может, так и было бы лучше?

У меня не было времени на раздумья. Движения парня были резкими и быстрыми, он помог мне взобраться на лошадь и вскочил в седло сам, оказавшись сзади всего за мгновение. Звездочка, почуяв спешку, нервно забила копытами.

— Держись! — только и успел бросить он, прежде чем лошадь рванула с места так стремительно, что у меня перехватило дыхание. Я с силой вцепилась в седло.

Я чувствовала тепло незнакомца, его руки, державшие поводья, слегка касались меня, а его магия… У него была очень сильная магия.

Но… несмотря на эту вынужденную близость, все было не так, как с Кайлом. Не было того спокойствия, тепла, что дарил мне Кайл. Не было и томительного волнения. Только страх… Я очень боялась за Анну.

— Что случилось? — с трудом выдавила я, стараясь казаться уверенной, хотя внутри все тряслось от страха.

— Моя мама излечила отравление чернью, — ответил парень, и его голос вздрогнул. — А теперь… Она упала без сознания и не приходит в себя. У нее жар, страшный жар… Дышит еле-еле.

Внутри у меня все похолодело.

Боги светлые… Отравление чернью — это смертельно! И если даже Анна смогла его победить, цена могла быть ужасной. Светлые боги, дайте мне сил ей помочь… Ведь Анна — такой добрый и светлый человек, она помогала людям. А теперь сама нуждается в помощи. А моя магия… Справлюсь ли я? Ведь я даже…

До меня дошло ужасающее осознание, и кровь отхлынула от лица.

Боги, а ведь я даже не взяла трав! Ни сумки, ни нужных снадобий — ничего! Я бросилась в путь с пустыми руками, поддавшись панике.

А это значит, что рассчитывать придется только на магию. На мою непостоянную, странную и непонятную мне магию…

Глава 37

Я сорвала кулон, когда мы подъезжали к дому. Стоило это сделать — и мир будто перевернулся. Прежде я ощущала его приглушенно, словно сквозь толстое стекло, а теперь все заиграло яркими, насыщенными красками. Я чувствовала магию… И не только парня, у которого она была такой необычной, тройной, пульсирующей. Я стала чувствовать ее даже от лошади. У Звездочки она была иная, своя… но тоже сильная. Она текла по ее жилам, делая ее быстрее, выносливее, умнее. Я улавливала даже слабые отголоски магии от Тео. Все это было потрясающе и пугающе одновременно. Магия во мне действительно росла, но я не умела ею управлять. Она оставалась хаотичной и дикой. Даже чужую магию я то ощущала в полной мере, то теряла чувствительность полностью. Милостивые Боги… Как же я помогу Анне? Если даже чувствовать не могу как следует, что уж говорить о том, чтобы лечить… Парень спрыгнул с лошади первым и почти сорвал меня с седла, подхватив как куклу. Я лишь успела вскрикнуть, когда оказалась на снегу. Он сильно нервничал — даже сквозь слои одежды я чувствовала, как дрожат его руки. Он бросился к дому так стремительно, что мне пришлось почти бежать, едва поспевая за его длинными шагами. Атмосфера дома навалилась на меня тяжелым одеялом. Это был тот же самый дом, я была здесь недавно… но теперь все воспринималось иначе, острее. Я почти физически чувствовала след проклятия Яромира — черный, гадкий, оставлявший горький привкус во рту. Но давило на меня не только это. Сильнее всего была Смерть. В комнате, на софе, лежала Анна… Раньше ее магия казалась мне такой теплой, живительной, солнечной — точь-в-точь как она сама. А теперь? От нее веяло ледяным холодом. Она умирала. Нет, она была уже на самой грани. В ней тлела лишь крошечная искорка жизни — такая слабая, что готова угаснуть в любой миг.

Неужели уже поздно? Рядом с ней, на коленях, сидел Яромир. Он держал ее руку в своих и… плакал. Беззвучно, отчаянно. В нем читалось столько боли, столько немой надежды и столько… любви, что у меня самой к горлу подступил ком, а глаза наполнились слезами. Сдержать их не получилось. По щекам потекли горячие струйки, а кончики пальцев… Пальцы вдруг загорелись. Внутри меня взорвался огромный, раскаленный шар энергии, который рвался наружу, требуя выхода. И в тот же миг я поняла… Поняла, что должна делать. Это была часть меня, сильная и незнакомая, но магия сама вела меня, подсказывала, умоляя действовать. — Она… — только и вырвалось у парня, от него исходил страх. — Жива. Пока жива, — ответил Яромир, и его голос срывался от сдавленных рыданий. — Сердце… почти не бьется. «Боги, просто дайте мне сил! Дайте мне сил ей помочь!» — молилась я про себя, подходя к Анне и опускаясь рядом на колени. Я вытянула руки, и ладони тут же обожгло ледяным прикосновением Черни — она все еще была внутри нее, выжирая целительную магию до конца. — Пожалуйста… спаси ее, — хрипло, почти беззвучно, выдохнул Яромир. В этой просьбе было столько отчаяния, что у меня перехватило дыхание. Я лишь судорожно кивнула, стараясь не рыдать, а действовать. Магия звала меня. Я закрыла глаза и отпустила поводья, позволив ей взять верх. И тогда в голове зазвучала песня. Нежная, мелодичная, сотканная из самых глубин души. Слова рождались сами, лились тихим, успокаивающим потоком. Я чувствовала, как магия переполняет меня, выливаясь через кончики пальцев. Чувствовала, что все делаю правильно. И наконец… наконец ощутила ту самую нить жизни Анны. Такую тонкую, такую хрупкую, что, казалось, она порвется от малейшего прикосновения. Но она еще светилась тусклым, упрямым светом. Она еще была. Я пела… Я звала Анну, взывала к ней, чтобы она почувствовала эту нить, чтобы потянулась к ней, чтобы пошла на мой голос сквозь тьму и холод. Это было одновременно страшно и прекрасно. С каждым звуком моей песни магия внутри разгоралась ярче, а вместе с ней теплилась и жизнь Анны. Тлеющий уголек превращался в маленькое, но яростное пламя. Хрупкая нить становилась прочнее, превращаясь