Канцлер-дракон. Её тёмный защитник - Рина Мадьяр

мелкими, такими ничтожными по сравнению с тем, что он для меня сделал. Он спас меня уже не первый раз без понятной на то причины, вытащил из академии, привёз в свой дом, дал эту комнату, пообещал найти тех, кто хотел меня убить.

— Спасибо, — выдыхаю я наконец, и голос звучит хрипло, потому что в горле стоит комок. — Я даже не знаю, как благодарить вас за всё.

— Тебя, — поправляет он тихо. — Не вас, а тебя.

Я поднимаю на него глаза и встречаю его тёмный, глубокий взгляд, в котором пляшут отсветы огня из камина. Он стоит так близко, что я чувствую его дыхание на своих волосах, и мне хочется отступить, но ноги будто приросли к полу.

— Спасибо, — повторяю я, уже обращаясь на ты, и чувствую, как краска заливает щёки. — Спасибо тебе.

Он молчит, и я не выдерживаю этого взгляда, опускаю глаза, начиная разглядывать узор на ковре, думая о том, что сейчас он, наверное, уйдёт, и я останусь одна в этой огромной незнакомой комнате.

Но вместо этого я чувствую его пальцы на своём подбородке, осторожные, тёплые, чуть шершавые. Он приподнимает моё лицо, заставляя снова посмотреть на него, и в его глазах я вижу что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Не прячься, — шепчет он, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, его губы касаются моих.

Поцелуй длится всего мгновение, лёгкий, почти невесомый, осторожный, будто он боится спугнуть меня или сделать больно. А потом он отстраняется, и я стою, не в силах пошевелиться, чувствуя, как сердце колотится глубоко внутри, пытаясь вырваться ему навстречу.

Дэйнар смотрит на меня ещё несколько секунд, потом разжимает пальцы и отступает.

— Отдыхай, — говорит он тихо. — Завтра поговорим.

Он выходит, закрывая за собой дверь, а я так и стою посреди комнаты, прижимая пальцы к губам.

Глава 46

Просыпаюсь оттого, что в комнате кто-то есть, и первое, что чувствую, солнечный свет, бьющий прямо в лицо сквозь неплотно задвинутые шторы. Резко сажусь на кровати, хватаясь за одеяло, и вижу Лиру, она стоит у окна, возится с тяжёлой тканью, впуская в комнату всё больше света.

— Доброе утро, госпожа, — говорит она спокойно, будто мы виделись вчера, а не несколько недель назад. — Канцлер велел не будить вас, но сказал проследить, чтобы вы позавтракали.

Я моргаю, пытаясь сообразить, где нахожусь и что происходит, а потом память возвращается рывком, карета, ночная дорога, его поцелуй. Прижимаю пальцы к губам и чувствую, как щёки заливает краской.

— Который час? — спрашиваю хрипло.

— Уже почти полдень, вы спали как убитая, — Лира подходит к кровати, и я замечаю в её руках стопку свежего белья. — Я принесла вам одежду. Канцлер сказал, что ваши вещи остались в академии, но здесь найдётся всё необходимое.

Она раскладывает на кресле платье, тёмно-синее, из мягкой шерсти, дорогое на вид и явно сшитое на мой размер. Рядом появляются чулки, нижние юбки, даже новые туфли.

— Это всё для меня? — растерянно спрашиваю я.

— Канцлер распорядился вчера ночью, — Лира улыбается краешком губ. — Портниха приезжала чуть свет, сняла мерки с вашего старого платья. Сказала, что через пару дней сошьёт ещё несколько, а это пока временное.

Я встаю, чувствуя лёгкое головокружение, и позволяю Лире помочь мне одеться. Платье сидит идеально, будто меня обмеряли лично, и я думаю о том, сколько же сил Дэйнар потратил на всё это, пока я спала.

— Он здесь? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Канцлер ждёт вас в малой столовой, — отвечает Лира, поправляя кружево на моём воротнике. — Сказал, что вы позавтракаете вместе, а потом обсудит планы на ближайшие дни.

Внутри всё сжимается от смеси страха и предвкушения, и я смотрю на себя в зеркало, бледная, под глазами тени, на щеке белеет повязка. Но платье красивое, очень красивое, и я вдруг понимаю, что впервые за долгое время выгляжу не как служанка и не как ученица, а как невеста.

Лира провожает меня до дверей малой столовой и исчезает, оставляя одну. Я стою несколько секунд, собираясь с духом, потом толкаю дверь и захожу.

Дэйнар сидит во главе небольшого стола, заставленного тарелками с едой, и когда я вхожу, он откладывает салфетку и поднимается. От этого жеста у меня внутри всё переворачивается, он встаёт при моём появлении, будто я действительно важная персона, а не бывшая служанка.

— Доброе утро, — говорит он, и его взгляд скользит по мне, останавливается на платье, на повязке, снова на глазах. — Выспалась?

— Да, — отвечаю тихо, проходя к столу. — Спасибо.

Он ждёт, пока я сяду, и только потом опускается на своё место. На столе столько еды, что хватило бы на десять человек, но я смотрю на это великолепие и понимаю, что кусок в горло не полезет от волнения.

— Ешь, — приказывает он мягко. — Тебе нужно восстанавливать силы.

Я послушно беру булку, отщипываю кусочек, жую, чувствуя на себе его взгляд. Тишина за столом тягостная, но не враждебная, скорее напряжённая, полная невысказанных слов.

— Я всё выяснил, — вдруг говорит он, и я замираю с булкой в руке. — Светильник сорвали намеренно. Крепления подпилены. И тень, которую вы с Кией видели в коридоре, это был старшекурсник, которого наняли.

— Кто нанял? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ.

— Варрад, — в его голосе звенит сталь. — Через третьи руки, но достаточно, чтобы я мог предъявить ему это при Императоре. Он пока не знает, что мне известно, и не узнает до тех пор, пока я не буду готов.

Я молчу, переваривая эту информацию. Варрад. Конечно, Варрад. Кто же ещё.

— А старшекурсник? — спрашиваю тихо.

— Уже не в академии, — отвечает Дэйнар спокойно, и я почему-то не решаюсь спросить, что именно это значит. — Элис тоже допросили. Она не знала о покушении, но следила за тобой по просьбе Варрада. Ей пообещали место в совете, если она будет докладывать о каждом твоём шаге.

Я чувствую, как внутри всё холодеет. Я думала, Элис просто ненавидит меня из-за канцлера и дуэли, а она всё это время работала на Варрада.

— Что с ней будет? — спрашиваю.

— Ничего, — пожимает плечами Дэйнар. — Она всего лишь пешка. Варрад использовал её, как использует многих. Если её наказать, он просто найдёт другую. Пусть остаётся в академии и думает, что ей всё сошло с рук. Так спокойнее.

Я киваю, хотя внутри всё кипит от несправедливости. Элис хотела меня убить, пусть не своими руками, но хотела. И ей ничего не будет.

— Я понимаю, ты злишься, — говорит Дэйнар,