Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

и раздражением на лице.

— Ты здесь.

Адриен поднял бокал.

— Как видишь.

Люсен посмотрел на него.

Потом на Клэр.

Потом на пустую тарелку брата.

— И поел.

— Как видишь.

— Ты должен был встретиться со мной в городе.

Адриен моргнул.

Один раз.

Клэр заметила.

— Завтра.

— Сегодня.

— Перенесли.

— Кто?

— Я.

Люсен закрыл глаза.

— Разумеется.

Клэр отложила ложку.

— Что случилось?

— Ничего. Просто мой брат считает, что договорённости существуют для других людей.

Адриен лениво откинулся на спинку стула.

— Я занят.

Люсен посмотрел на банку мёда, которую Люси по ошибке оставила на буфете.

Потом на Адриена.

Потом на Клэр.

— Вижу.

Адриен медленно повернул голову к брату.

Люсен улыбнулся.

— Очень важные дела?

— Исключительно.

— Липкие?

Клэр опустила лицо.

Поздно.

Адриен понял.

— Матьё.

— Нет.

— Ты.

— Я только приехал.

— Тогда откуда?

Люсен показал на банку.

Адриен посмотрел.

Лицо стало абсолютно неподвижным.

Клэр уже знала: чем неподвижнее его лицо, тем больше он хочет кого-нибудь придушить.

Люсен сел рядом.

— Где мазали?

— Люсен.

— Я спрашиваю как человек, который тоже пользовался услугами заведения.

— Ты лежал на столе один раз.

— И мне понравилось.

— Это не делает тебя клиентом.

Клэр вмешалась:

— Делает.

Адриен повернулся к ней.

— Вы сейчас на чьей стороне?

— Денег.

Люсен рассмеялся.

— Я всё больше вас люблю.

Адриен посмотрел на брата.

Не резко.

Не зло.

Просто взгляд задержался на полсекунды дольше.

Улыбка у Люсена стала ещё шире.

Вот.

Клэр увидела.

Интересно.

Она решила добавить масла.

— Люсен, если хотите, завтра попробуем новую процедуру.

Карие глаза нотариуса загорелись.

— Хочу.

Адриен поставил бокал.

Чуть громче необходимого.

— У него работа.

Люсен повернулся.

— Откуда ты знаешь?

— Ты сам сказал.

— Я могу приехать вечером.

— Дорога плохая.

— Ты же приехал.

— Я верхом.

— Я тоже умею ездить верхом.

Клэр смотрела между ними.

Прекрасно.

Два взрослых обеспеченных мужчины.

Один нотариус.

Другой — пока непонятно кто, но явно не человек без занятий.

И оба сейчас спорили из-за банки мёда.

— Договорились, — сказала она. — Завтра вечером.

Люсен улыбнулся.

— Благодарю.

Адриен взял бокал.

Выпил.

Клэр заметила движение его челюсти.

Едва заметное.

И решила, что жизнь в восемнадцатом веке начинает нравиться ей значительно больше.

Люсен привёз не только семейный скандал.

В кабинете они разложили бумаги.

Адриен хотел уйти.

Клэр сказала:

— Останьтесь.

Он остановился.

— Зачем?

— Вы всё равно будете слушать за дверью.

Люсен кашлянул.

Адриен медленно повернулся.

— Я никогда не слушаю за дверями.

— Вы подкупаете детей.

— Это другое.

— Чем?

— Эффективнее.

Клэр показала на кресло.

— Садитесь.

Он сел.

Люсен развязал папку.

— Я проверил документы Бельфонтена настолько, насколько мог без дополнительных запросов.

Клэр перестала улыбаться.

Вот это было важно.

— И?

— Само поместье действительно закреплено за вами. Не за вашей матерью. Не за Арманом.

Она выдохнула.

Не заметила, что задерживала дыхание.

Люсен продолжил:

— Но не надо превращать это в современную сказку о полной свободе.

Клэр подняла взгляд.

Формулировка была почти пугающе близкой к её мыслям.

Люсен, конечно, имел в виду другое.

— Объясните.

— Вы незамужняя женщина дворянского происхождения. Формально ваши возможности шире, чем считает ваша мать. Но семейное давление, будущий брак, договоры, управление имуществом — всё это имеет значение. Особенно если появятся долги или вы подпишете невыгодные бумаги.

— То есть Женевьева не может просто приехать и забрать Бельфонтен.

— Нет.

— Арман?

— Нет.

Клэр улыбнулась.

— Уже прекрасный день.

— Не торопитесь. Они могут попытаться убедить вас передать управление. Могут использовать репутацию. Могут предложить брак.

Улыбка исчезла.

— Кому?

— Пока никому.

— Тогда зачем вы сказали?

— Потому что если Бельфонтен начнёт приносить серьёзный доход, вы перестанете быть неудобной бедной родственницей.

Адриен, до этого молчавший, тихо произнёс:

— И станете удобным активом.

Клэр повернула голову.

Он смотрел на документы.

Не на неё.

Лицо серьёзное.

Пальцы лежали на подлокотнике.

Большой палец медленно провёл по дереву.

Раз.

Второй.

Он думал.

— Именно, — сказал Люсен.

Клэр откинулась в кресле.

— Значит, мне нужно заработать достаточно, чтобы стать проблемой, но не дать никому превратить меня в решение.

Люсен улыбнулся.

— Примерно.

Адриен поднял глаза.

— И не спешить с браком.

— Я вообще не собираюсь спешить.

— Хорошо.

Слишком быстро.

Клэр посмотрела.

Адриен понял.

Бровь поднялась.

— Что?

— Почему «хорошо»?

— Потому что Люсен прав.

— Я ничего не сказал о скорости брака, — заметил Люсен.

Адриен медленно повернул голову к брату.

Люсен сидел с невиннейшим лицом.

Клэр прикусила внутреннюю сторону щеки.

Адриен снова посмотрел на неё.

— Потому что ваш будущий муж получит слишком большое влияние на ваши дела.

— Уже лучше.

— Что значит «лучше»?

— Ответ стал умнее.

Люсен опустил голову над бумагами.

Плечи дрожали.

Адриен прикрыл глаза.

На лбу появились две горизонтальные складки.

Потом он выдохнул.

— Когда-нибудь я научусь с вами не спорить.

— Не надо. Будет скучно.

Он посмотрел.

И вот теперь улыбка появилась медленно.

Совсем другая.

Без насмешки.

Тёплая.

Клэр на мгновение стало слишком тесно в комнате.

Она первой отвернулась к документам.

Следующее утро началось с денег.

Это всегда улучшало настроение.

Пришла ещё одна часть платежа Дюваля.

Не лично.

Через доверенного человека.

Клэр пересчитала.

Записала.

Отложила сумму на крышу.

Отдельно — на топливо.

На продукты.

На ткань.

На работы у источника.

И только после этого позволила себе подумать о расширении.

Пьер сидел напротив.

Бастьен Рено приехал оценить старый виноградник и теперь тоже присутствовал.

Матьё стоял у двери.

Почему — никто уже не спрашивал.

— Восточное крыло пока не трогаем, — сказала Клэр. — Только чтобы не разрушалось дальше.

Пьер кивнул.

— Крыша над жилой частью?

— Закончить до следующего сильного дождя.

— Фурнье могут.

— Пусть называют цену заранее.

Бастьен хмыкнул.

— Они теперь вас боятся.

— Хорошо.

— Не очень.

— Почему?

— Когда мастер боится хозяйку, начинает закладывать страх в цену.

Клэр посмотрела.

Потом улыбнулась.

— Вы мне нравитесь.

— Не надо.

— Почему?

— Я женат.

Матьё фыркнул.

Клэр рассмеялась.

— Я о вашей голове.

— А.

Бастьен подумал.

— Тогда можно.

Пьер отвернулся к окну.

Клэр увидела, как у него