Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

сказал он.

Клэр опустила голову.

Она не могла.

Софи уже хохотала.

Ирен вытирала глаза.

Элеонора смотрела в потолок.

Шарлотта впервые рассмеялась вслух.

Жюль лежал.

Красный до ушей.

— Я всех ненавижу.

Клэр всё-таки засмеялась.

— Месье, я вас понимаю.

— Нет.

— Очень даже.

— Почему?

Она вспомнила Адриена.

— Вы не первый.

Жюль поднял голову.

— Кто?

Клэр улыбнулась.

— Профессиональная тайна.

К вечеру Клэр едва стояла.

Две ванны.

Четыре женщины.

Один мужчина.

Два массажа.

Один уход за лицом.

Одна простая тёплая процедура для ног Клотильды.

Ирен захотела только плечи.

Шарлотта ничего.

Пока.

Она сидела в кресле у окна.

Ждала.

Когда остальные начали собираться, подошла к Клэр.

— Вы действительно не обещаете лечение?

— Нет.

— Почему?

— Потому что не всё могу лечить.

— Другие обещают.

— Пусть.

Шарлотта посмотрела на её руки.

— Вы знаете анатомию?

Клэр почувствовала опасность.

— Достаточно, чтобы понимать, где не надо давить.

— Кто вас учил?

— Люди, которые умели.

— Где?

Клэр улыбнулась.

— Очень далеко.

Шарлотта прищурилась.

— Италия?

— Дальше.

— Восток?

Вот.

Клэр посмотрела.

Интересно.

— Почему решили?

— Вы используете масло иначе, чем наши массажисты.

Клэр помолчала.

— Вы бывали за границей?

— Нет. Читала.

Очень хорошо.

Умная.

— Я тоже много читала.

Не совсем ложь.

Шарлотта кивнула.

— Я вернусь.

— Зачем?

— Попробовать.

— Что?

Она посмотрела на Клэр.

— Пока не решила.

И ушла.

Клэр проводила её взглядом.

Элеонора подошла рядом.

— Она вам понравилась.

— Да.

— Почему?

— Думает.

— Иногда это ужасно мешает женщине.

— Особенно окружающим.

Элеонора улыбнулась.

— Теперь понимаете, почему я её люблю.

Гости заплатили.

Все.

И больше, чем рассчитывала Клэр.

Она сидела вечером за столом в кабинете и считала деньги.

Медленно.

Дважды.

Люси стояла рядом.

Маргарита — напротив.

Матьё сидел на полу у камина и грыз яблоко.

— Ещё раз, — сказала Клэр.

Люси вздохнула.

— Вы уже считали.

— Ошибка любит уверенных.

Пересчитала.

Сумма не изменилась.

Клэр положила монеты.

Посмотрела на них.

Это было не состояние.

Совсем нет.

Но это были деньги, заработанные не старой фамилией.

Не отцом.

Не должниками.

Не жалостью.

Ею.

И Бельфонтеном.

Первый настоящий доход.

Клэр медленно улыбнулась.

Маргарита увидела.

— Что?

— Ничего.

— Клэр.

— Я только что заработала на горячей воде и чужих плечах.

Матьё откусил яблоко.

— Хорошая работа.

Клэр посмотрела на него.

— Очень.

— А я говорил.

— Что?

— Люди будут платить.

— Ты говорил про мельника.

— Он тоже приедет.

— Почему?

Матьё пожал плечами.

— Жена уже сказала.

Клэр замерла.

— Что сказала?

— Что если виконт лежал, то и он ляжет.

Люси согнулась пополам.

Маргарита зажала рот.

Клэр закрыла лицо ладонями.

— Всё. Реклама вышла из-под контроля.

Матьё серьёзно спросил:

— Это плохо?

Клэр подняла голову.

— Нет.

— Тогда почему лицо такое?

— Потому что я ещё не успела придумать, как брать за это больше.

Следующие четыре дня прошли так, будто кто-то открыл ворота.

Люди ехали.

Не толпой.

Но каждый день.

Сначала две знакомые Элеоноры.

Потом жена судьи.

Потом богатая вдова из соседнего городка.

Потом купеческая семья, которая приехала «просто посмотреть» и оставила деньги за две ванны.

Потом мельник.

Мельник оказался огромным мужчиной по имени Огюстен Лефевр.

Не родственник Жерома.

К счастью.

Иначе Клэр окончательно решила бы, что во Франции существует всего десять фамилий.

Огюстен пришёл с лицом человека, которого привели на казнь.

После массажа спины ушёл с лицом человека, который теперь не понимал, почему раньше сопротивлялся.

Матьё встретил его у ворот.

— Ну?

Огюстен посмотрел на мальчика.

— Молчи.

— Значит, хорошо.

— Молчи.

На следующий день приехал его брат.

Клэр начала понимать механизм рекламы.

Мужчины не признавались.

Женщины рассказывали.

Мальчишки разносили.

И деньги приезжали сами.

Матьё получил первый настоящий заказ на рекламу.

Клэр дала ему несколько простых листков.

Не массовая печать.

Никаких современных буклетов.

Рукописные объявления, аккуратно переписанные Люси:

«Бельфонтен. Тёплые минеральные купания. Уход за телом. Растирания. Отдых. По предварительной договорённости».

Матьё прочитал.

— Скучно.

Клэр подняла глаза.

— Что?

— Никто не придёт.

— Почему?

— Там не написано, что помогает спине.

— Потому что я не обещаю лечение.

— Тогда напишите, что после легче.

— Не всем.

— А что можно?

Клэр задумалась.

— «Для усталых после дороги».

Матьё скривился.

— Ещё скучнее.

— Тебе тринадцать.

— Именно.

— И что?

— Я знаю, что люди любят.

— Ну?

Он посмотрел на неё.

— Чужие секреты.

Клэр засмеялась.

— Нет.

— Тогда мужчины.

— Что мужчины?

— Напишите, что даже мужчины возвращаются.

Клэр застыла.

Люси за столом медленно подняла голову.

Маргарита отвернулась.

Матьё продолжил:

— Все будут спрашивать почему.

Клэр посмотрела на мальчика.

— Ты опасен.

— Это хорошо?

— Для бизнеса — очень.

Она взяла перо.

Написала внизу:

«Даже мужчины не жалуются».

Люси прочитала.

Засмеялась.

Матьё покачал головой.

— Я бы написал лучше.

— Я уверена.

— Что?

— «Мужчины сначала ругаются. Потом приходят снова».

Клэр положила перо.

Посмотрела.

Потом медленно улыбнулась.

— Оставляем.

На пятый день приехал Люсен.

Один.

Клэр увидела его во дворе и неожиданно почувствовала разочарование.

Совсем небольшое.

И тут же разозлилась на себя.

Нотариус спешился.

Сегодня он был в тёмно-коричневом дорожном сюртуке, кремовом жилете и высоких сапогах.

Ветер растрепал волосы.

Он снял шляпу.

Улыбнулся.

Тепло.

Легко.

И Клэр снова подумала, что читателю следовало бы дать премию за терпение.

Люсен действительно был красив.

Не менее.

Просто иначе.

В нём было больше света.

Меньше опасности.

Улыбка приходила быстрее.

Карие глаза постоянно смеялись.

Тонкие черты лица делали его моложе брата, хотя разница была всего шесть лет.

Клэр спустилась с крыльца.

— Где ваш брат?

Люсен остановился.

Улыбка стала шире.

— Здравствуйте, Клэр.

Она закрыла глаза.

— Здравствуйте, Люсен.

— Приятно, что вы обо мне спросили.

— Я спросила о нём.

— Именно поэтому особенно приятно.

Клэр сложила руки.

— Где?

— Работает.

— Чем?

Люсен посмотрел невинно.

— Делами.

— Какими?

— Своими.

— Какими именно?

Он приподнял бровь.

— Вы интересуетесь?

— Нет.

— Очень похоже.

Клэр почувствовала, как раздражение смешивается с любопытством.

— Я просто хочу понимать, почему мужчина обещал вернуться и не приехал.

Люсен улыбнулся.

— Так и передам.

— Даже не думайте.