Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

Нет.

— После чего хуже?

Элеонора задумалась.

— Карета.

— Долго сидите?

— Приходится.

— Верховая езда?

— Раньше много. Сейчас меньше.

— Ноги тяжёлые к вечеру?

Герцогиня посмотрела на неё.

— Да.

— Отёки?

— Иногда.

— Одна нога или обе?

— Обе.

— Острая боль?

— Нет.

— Онемение?

— Нет.

— Жар?

— Нет.

— Были падения?

— В молодости.

— Очень информативно.

— Мне было двадцать.

— Тогда это оправдание.

Герцогиня прищурилась.

— Вы всегда так разговариваете?

— Когда нервничаю — хуже.

— Вы нервничаете?

— У меня в недостроенную прачечную приехала герцогиня.

Элеонора медленно улыбнулась.

— Убедительно.

Клэр поднялась.

— Я не врач. Если увижу что-то, что мне не нравится, остановимся.

— Хорошо.

— И если боль станет сильнее — говорите.

— Я не привыкла жаловаться.

— Придётся.

— Вы мне приказываете?

— Да.

Пауза.

Маргарита в углу побледнела второй раз за утро.

Элеонора посмотрела на Клэр.

Клэр выдержала взгляд.

Герцогиня сказала:

— Продолжайте.

Маргарита едва заметно прикрыла глаза.

Наверное, молилась.

Сначала была вода.

Клэр не стала делать ничего сложного.

Не надо.

Элеонора приехала из любопытства.

Значит, главное — не удивить.

Главное — не навредить.

Клэр смешала горячую воду с обычной до комфортной температуры.

Проверила ладонью.

Потом предплечьем.

Элеонора наблюдала.

— Почему дважды?

— Кисти привыкают к теплу.

— А предплечье?

— Чувствительнее.

— И вы всегда так проверяете?

— Если не хочу сварить клиента — да.

Герцогиня посмотрела на воду.

— Успокаивает.

— Что именно?

— Ваше отношение к моей жизни.

Клэр улыбнулась.

— Я очень ею дорожу. Вы пока единственная герцогиня в моём списке клиентов.

— Пока?

— Надежда умирает последней.

Элеонора рассмеялась.

Люси за ширмой тихо фыркнула.

Клэр бросила туда взгляд.

Люси немедленно стала идеально серьёзной.

Через несколько минут герцогиня сидела в ванне.

Вода доходила ей чуть выше талии.

На поверхности плавали несколько веточек розмарина.

Не ради магии.

Ради запаха.

Клэр не стала добавлять много трав.

Неизвестно, как кожа отреагирует.

Элеонора откинулась назад.

Закрыла глаза.

Лицо постепенно менялось.

Сначала исчезло выражение вежливого контроля.

Потом разгладился рот.

Потом опустились плечи.

Клэр заметила.

Вот это и было важно.

Не заставить тело.

Дать ему разрешение перестать держаться.

— Теплее? — спросила она.

— Нет.

— Прохладнее?

— Нет.

— Хорошо.

— Вы разочарованы?

— Почему?

— Я не стону от счастья.

Клэр посмотрела на неё.

— Дайте время.

Элеонора открыла один глаз.

— Это угроза?

— Опыт.

После ванны был отдых.

И только потом — короткая работа со спиной.

Элеонора легла на стол значительно спокойнее, чем Маргарита.

Женщина её положения вообще всё делала спокойно.

Даже когда Клэр попросила ослабить корсет, герцогиня только посмотрела.

Долго.

— Насколько?

— Настолько, чтобы вы могли дышать.

— Я дышу.

Клэр остановилась.

— Вы с Маргаритой родственницы?

Из угла донеслось возмущённое:

— Клэр!

Элеонора рассмеялась.

Корсет ослабили.

Клэр увидела, насколько сильно он держал корпус.

Не катастрофа.

Но для напряжённой поясницы — дополнительная нагрузка.

Она начала осторожно.

Сначала плечи.

Потом верх спины.

Потом боковые мышцы.

Элеонора молчала.

Совсем.

Клэр уже почти решила, что женщине не нравится.

Потом под ладонями почувствовала, как она выдохнула.

Очень медленно.

— Больно?

— Нет.

— Хорошо?

Пауза.

— Да.

Вот и всё.

Клэр продолжила.

На пояснице — ещё осторожнее.

Никаких сильных нажатий.

Только тепло ладоней, мягкое растирание, работа вокруг напряжённых участков.

Элеонора была не молода.

Не хрупка.

Но тело уже требовало уважения к возрасту.

Клэр не собиралась превращать один удачный сеанс в демонстрацию силы.

Через пятнадцать минут лицо герцогини стало почти сонным.

Клэр поймала взгляд Люси.

Та стояла возле полки.

Глаза огромные.

Клэр едва заметно показала пальцами: смотри.

Люси кивнула.

Она училась.

Правильно.

Не техника пока.

Логика.

Положение полотенец.

Температура масла.

Как подать воду.

Как спросить.

Где не мешать.

Как не изображать из клиента больного.

Клэр закончила.

Накрыла Элеонору.

— Полежите.

— Сколько?

— Пока я не разрешу встать.

— Опять приказы?

— У меня здесь тирания.

— Вижу.

Через минуту Элеонора уснула.

Люси открыла рот.

Маргарита медленно улыбнулась.

Клэр приложила палец к губам.

Герцогиня проспала сорок минут.

Клэр за это время успела выйти в коридор, встретить Матьё, получить от него два слуха, один кусок верёвки неизвестного происхождения и сообщение, что Мишель Фурнье «ругается тихо, потому что герцогиня».

— А Лоран?

— Ругается на него шёпотом.

— По какому поводу?

— Мишель перепутал доски.

— Он перепутал?

— Нет.

— Тогда почему ругается?

Матьё пожал плечами.

— Братья.

Клэр подумала о де Бомонах.

— Логично.

Мальчик посмотрел на дверь прачечной.

— Она спит?

— Да.

— Герцогини храпят?

Клэр медленно повернула голову.

— Даже не думай.

— Я просто спросил.

— Не просто.

— Я могу не рассказывать.

— Никому.

— Совсем?

— Совсем.

— А если за деньги?

Клэр прищурилась.

Матьё тут же поднял руки.

— Шучу.

— Ещё рано.

— Когда будет можно?

— Никогда.

Он вздохнул.

— Богатые очень скучные.

— Именно поэтому и богатые.

— Не понял.

— Я тоже.

Матьё ушёл.

Через минуту из комнаты донёсся голос Элеоноры:

— Я не храплю.

Клэр застыла.

Люси за дверью прикрыла рот.

Маргарита отвернулась.

Клэр вошла.

Герцогиня уже сидела.

Волосы чуть выбились у висков.

На щеках появился слабый цвет.

Выглядела она лет на пять моложе.

Не потому что Клэр совершила чудо.

Просто человек выспался.

— Давно не спите днём? — спросила Клэр.

— Я вообще редко сплю хорошо.

— Почему?

Элеонора пожала плечами.

— Возраст. Мысли. Дела. Гости. Родственники.

— Последнее лечится хуже всего.

— Вы говорите с опытом?

— Огромным.

Герцогиня встала.

Медленно.

Повернула корпус.

Положила ладонь на поясницу.

Клэр наблюдала.

— Как?

Элеонора сделала несколько шагов.

Остановилась.

Повернулась.

— Легче.

— Насколько?

— Заметно.

— Не болит сильнее?

— Нет.

— Голова не кружится?

— Нет.

— Хорошо.

— И всё?

— На сегодня — да.

Элеонора посмотрела удивлённо.

— Вы не хотите сделать ещё что-нибудь?

— Хочу.

— Что?

— Взять с вас деньги.

Герцогиня замерла.

Потом рассмеялась.

Наконец по-настоящему.

Не аристократически.

Громко.

С открытым ртом.

Так, что в уголках глаз собрались морщины.

— Сколько?

Клэр назвала сумму.

Небольшую.

Элеонора нахмурилась.

— Это мало.

— У нас пока одна ванна.

— И?

— И половина стены не побелена.

— Вы оцениваете