Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

знакомы.

— Четыре часа.

— Этого достаточно.

Клэр посмотрела на него.

— Для чего?

Адриен расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Пока выясняю.

Вот ведь зараза.

Клэр опустила глаза к маслу.

Она прекрасно понимала, что делает мужчина.

Проверяет.

Провоцирует.

Получает удовольствие от реакции.

Проблема заключалась в том, что реакция была.

Не та, на которую он рассчитывал.

Клэр почти двадцать лет работала с человеческим телом.

Мужские плечи не являлись для неё мистическим объектом.

Спина — спина.

Мышца — мышца.

Кожа — кожа.

Но Адриен де Бомон очень старался усложнить научную классификацию.

Он снял шейный платок.

Расстегнул рубашку.

Стянул её через голову.

И Клэр впервые увидела мужчину без всей архитектуры XVIII века, которая обычно начиналась с шёлка и заканчивалась пуговицами.

Она невольно задержала взгляд.

Чёрт.

Хорош.

Не идеальный.

Именно поэтому хорош.

Широкие плечи.

Сильная грудь.

Плоский живот без современного показного рельефа.

Тело мужчины, который ездил верхом, много двигался и не проводил жизнь исключительно между креслом и обеденным столом.

На правом боку под рёбрами — старый светлый шрам.

Ещё один, совсем маленький, на плече.

Кожа светлая, но не бледная.

На предплечьях — тёмные волосы.

Кисти действительно красивые: крупнее, чем у Люсена, с длинными пальцами и выраженными суставами.

Адриен поймал её взгляд.

Бровь поднялась.

Клэр спокойно спросила:

— Лошадь?

Он посмотрел на шрам.

— Сабля.

— Я спрашивала про плечо.

Адриен замер.

Люсен захохотал.

Клэр указала на правое плечо.

— Оно ниже левого. Совсем немного. Старая травма?

Улыбка исчезла.

Адриен машинально повернул руку.

— Падение. Несколько лет назад.

— С лошади.

— Да.

— Болит?

— Нет.

Клэр посмотрела.

— Конечно.

— Что?

— Мужчины никогда ничего не болит.

Люсен поднял палец.

— Протестую.

— У вас тоже?

— Что?

— Ничего не болит?

— Абсолютно.

— Тогда зачем остались?

Люсен опустил палец.

— Наблюдаю.

— Отлично. Наблюдайте молча.

Адриен усмехнулся.

— Мне нравится эта женщина.

— Ты говорил.

— Повторю.

— Не надо, — сказала Клэр. — Ложитесь.

Адриен посмотрел на стол.

Потом на неё.

— Куда?

— На живот.

— Мадемуазель де Вильмон…

— Месье де Бомон, если вы сейчас начнёте смущаться, я позову Маргариту. Она покажет.

Люсен из кресла:

— Позови.

Адриен лёг.

Первое прикосновение изменило всё.

Клэр знала этот момент.

Человек может смеяться.

Флиртовать.

Говорить.

Пытаться контролировать происходящее.

Но когда профессиональные руки касаются тела, оно начинает отвечать отдельно от хозяина.

Она согрела масло между ладонями.

Положила руки Адриену на плечи.

Он замолчал.

Не вздрогнул.

Но дыхание изменилось.

Совсем чуть-чуть.

Клэр провела ладонями вниз вдоль мышц спины.

Медленно.

Без давления.

Просто знакомясь.

Под кожей чувствовалось напряжение.

Больше справа.

Поясница тоже жёсткая.

Верх спины — почти каменный.

— Вы много ездите верхом.

— Да.

— Пишете?

— Иногда.

— Фехтуете?

— Да.

— Правая рука ведущая.

— Да.

— Спите плохо.

Пауза.

Адриен повернул голову.

— Откуда?

— Вы напряжены там, где не должны.

— Может, это из-за женщины, которая трогает меня голыми руками.

Люсен хмыкнул.

Клэр не остановилась.

— Тогда после пяти минут должно стать хуже.

— Почему?

— Проверим.

Адриен засмеялся.

Смех отозвался под её ладонью движением мышц.

Клэр начала работать.

Не сильно.

Новое тело всё ещё быстро уставало, поэтому приходилось экономить силу и больше использовать правильное положение кистей, вес корпуса, ритм.

Пальцы прошли вдоль лопатки.

Адриен перестал смеяться.

Вот.

Точка.

Клэр слегка надавила.

Мужчина резко вдохнул.

— Не болит? — невинно спросила она.

— Нет.

Нажала на полпальца глубже.

— А сейчас?

— Нет.

Люсен в кресле откровенно наслаждался.

— Брат.

— Что?

— Ты побелел.

— Заткнись.

Клэр отпустила напряжение.

Медленно растёрла участок.

Мышца под ладонью начала расслабляться.

Адриен выдохнул.

Длинно.

— Вот так, — тихо сказала она.

Он не ответил.

Клэр переместилась к другому плечу.

Работа затянула.

Именно этого ей не хватало.

Не салона.

Не красивых полотенец.

Не современных флаконов.

Этого.

Человеческого тела под руками.

Момента, когда находишь напряжение.

Понимаешь причину.

Медленно убеждаешь мышцу перестать защищаться.

Пальцы вспомнили больше, чем она ожидала.

Адриен тоже это понял.

Через несколько минут он спросил:

— Где вы этому научились?

Клэр не остановилась.

— У одного человека.

— В Париже?

— Нет.

— Италия?

— Нет.

— Германия?

— Нет.

— Англия?

— Месье де Бомон.

— Да?

— Вы всегда разговариваете, когда женщина пытается сделать вам приятно?

Тишина.

Люсен издал странный звук.

Клэр только через секунду поняла, как прозвучало.

Адриен медленно повернул голову.

Ярко-синий глаз смотрел прямо на неё.

Ямочка появилась.

— Не всегда.

Клэр закрыла глаза.

— Лицом вниз.

Он послушался.

Но улыбался ещё долго.

Через двадцать минут Адриен де Бомон перестал быть человеком.

Он стал тёплым, тяжёлым и подозрительно молчаливым объектом.

Люсен подошёл ближе.

— Он жив?

Клэр работала с поясницей.

— К сожалению.

— Адриен.

— М-м.

Люсен замер.

Клэр подняла глаза.

Нотариус смотрел на брата с выражением глубокого потрясения.

— Ты сейчас промычал?

Адриен не ответил.

— Адриен.

— Уйди.

Люсен повернулся к Клэр.

— Я следующий.

Она улыбнулась.

— А как же инстинкт?

— Ошибся.

Адриен не открывая глаз произнёс:

— Предатель.

— Ты лежишь и мурлычешь.

— Я не мурлычу.

— Я свидетель.

— Ты нотариус. Тебе нельзя верить.

— Именно нотариусам и верят.

Клэр закончила.

Положила ладони Адриену на плечи.

— Всё.

Он не двигался.

— Месье де Бомон.

— Я слышал.

— Тогда вставайте.

— Зачем?

Клэр посмотрела на Люсена.

Тот закрыл рот ладонью.

— Потому что у меня второй пациент.

Адриен открыл глаза.

Медленно поднялся.

Сел на край стола.

И Клэр на мгновение забыла о профессионализме.

Волосы растрепались.

Несколько каштановых прядей упали на лоб.

Кожа на плечах чуть порозовела от массажа.

Синие глаза стали темнее в тёплом свете камина.

Он выглядел расслабленным.

Сонным.

И совершенно неприлично привлекательным.

Адриен провёл ладонью по затылку.

Повернул плечо.

Раз.

Другой.

Нахмурился.

— Что?

— Ничего.

— Болит?

— Нет.

— Теперь верю.

Он посмотрел на неё.

Без улыбки.

— Серьёзно.

Клэр кивнула.

— Я тоже.

— Плечо…

Он снова подвигал рукой.

— Давно так свободно не двигалось.

Вот.

Не восторг.

Не чудо.

Просто результат.

Клэр почувствовала тихое профессиональное удовлетворение.

— Завтра может немного ныть.

— Почему?

— Потому что ваше тело несколько лет считало, что ходить с зажатым плечом — прекрасная идея.

— А вы его