Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

ожидал увидеть кого-то другого.

Хорошо.

Взаимно.

Мужчина легко спешился.

И только тогда Клэр увидела его рост полностью.

Около ста восьмидесяти пяти.

Возможно, немного меньше.

Для этого века — заметно.

Он передал поводья Жаку.

Снял шляпу.

Подошёл.

Двигался спокойно.

Человек, который нигде не чувствует себя лишним.

Люсен смотрел то на брата, то на Клэр.

И уже развлекался.

Гад.

— Мадемуазель де Вильмон, — сказал он, — позвольте представить моего брата.

Мужчина поклонился.

— Адриен де Бомон.

Голос.

Вот голос Клэр не учла.

Низкий.

Тёплый.

С лёгкой хрипотцой.

Она посмотрела на Люсена.

Потом на Адриена.

Снова на Люсена.

Братья были похожи.

Но только если смотреть невнимательно.

У Люсена — тепло, подвижность, лёгкая насмешка.

У Адриена — концентрация.

Взгляд задерживался.

Изучал.

Синие глаза опустились на пятно извести на рукаве Клэр.

Вернулись к лицу.

Уголки губ дрогнули.

И появились ямочки.

Клэр мысленно выругалась.

Ямочки были нечестным приёмом.

Совершенно не подходили остальному лицу.

И именно поэтому работали безупречно.

— Месье де Бомон, — сказала она.

Адриен чуть наклонил голову.

— Мадемуазель.

— Мне сообщили, что вы считаете мой дом хуже, чем помнили.

Люсен закрыл глаза.

Адриен замер.

Всего на долю секунды.

Потом медленно посмотрел на брата.

Люсен поднял обе руки.

— Я ничего не говорил.

Из-за угла сарая показалась чёрная макушка Матьё.

Адриен заметил.

Клэр тоже.

— У меня прекрасная служба информации, — сказала она.

Матьё исчез.

Адриен снова посмотрел на дом.

На трещину над окном.

На старый карниз.

На отсутствующий кусок штукатурки.

Потом на Клэр.

— Я был неправ.

— Вот как?

— Он выглядит значительно хуже.

Люсен закашлялся.

Клэр смотрела на Адриена.

Он смотрел на неё.

Потом она улыбнулась.

— Вы мне уже нравитесь.

Синие глаза чуть сузились.

— Неожиданно.

— Я ценю людей, которые умеют ухудшить первое впечатление добровольно.

Люсен отвернулся.

Плечи дрогнули.

Адриен посмотрел на брата.

— Ты говорил, она тихая.

— Я говорил, что о ней так говорят.

— Большая разница.

Клэр развернулась к дому.

— Входите. Раз уж приехали.

Адриен пошёл рядом.

— Я не помешаю?

— Уже.

Он посмотрел на неё.

Ямочки снова появились.

Проклятие.

За обедом Клэр решила, что природа поступила с братьями де Бомон некрасиво.

Один мужчина в семье вполне мог быть настолько привлекательным.

Два — уже расточительство.

Люсен сидел справа.

Адриен — напротив.

Жанна, узнав, что приехали гости, совершила чудо из того, что было в кладовой.

Сначала появился луковый суп.

Не бедная жидкость с плавающим луком.

Густой, золотисто-коричневый, долго томившийся. Сладость жареного лука смешивалась с мясным бульоном. Сверху лежал ломоть хлеба, запечённый с сыром до румяной корочки.

Сыр пузырился.

По краям стал хрустящим.

Клэр провела ложкой.

Корочка треснула.

Под ней поднялся ароматный пар.

Адриен попробовал.

Остановился.

— Кто готовит?

— Жанна.

— Она замужем?

Клэр подняла глаза.

— Вдова.

— Я готов сделать предложение.

Из кухни донеслось:

— Я слышу!

Адриен замер.

Люсен расхохотался.

Клэр спокойно продолжила есть.

— У вас есть конкурент.

— Кто?

— Огюст.

— Кто такой Огюст?

За окном раздалось:

— Ку-ка-ре-ку!

Клэр указала ложкой.

Адриен медленно повернул голову к окну.

Люсен уже вытирал глаза салфеткой.

— Я отказываюсь участвовать в этой семье, — сказал Адриен.

— Поздно, — ответила Клэр. — Вы уже приехали.

После супа Жанна подала форель.

Рыбу запекли целиком с травами.

Кожица стала тонкой, золотистой. Под ней белое мясо легко отходило от костей крупными сочными пластами. Внутрь Жанна положила лук-порей, петрушку и несколько ломтиков кислого яблока.

Рядом — маленький картофель.

Клэр на секунду остановилась.

Картофель.

В 1787 году во Франции.

Уже вполне возможно.

Но всё ещё не настолько обыденно везде, как в её времени.

Она взяла один клубень.

Разломила.

Изнутри поднялся пар.

Жанна запекла его в золе, потом очистила и подала с маслом и солью.

Масло растаяло на горячей мякоти.

Клэр попробовала.

Просто.

Великолепно.

— Где взяли?

— Месье Арно выращивает, — ответила Жанна из дверей. — Немного.

Адриен посмотрел на Клэр.

— Вы удивлены картофелем?

— Я удивлена всему, что в Бельфонтене не течёт, не ломается и пригодно в пищу.

— Справедливо.

Он ел с хорошим аппетитом.

Клэр наблюдала незаметно.

Адриен не ковырял еду.

Не изображал аристократическую скуку.

Не требовал особой тарелки.

Поблагодарил Жанну.

Попросил ещё рыбы.

Полезная информация.

Люсен поймал её взгляд.

Улыбнулся.

Клэр подняла бровь.

Он сделал невинное лицо.

Она перевела взгляд на его руки.

Тоже красивые.

Тоньше, чем у брата.

Длинные пальцы нотариуса.

Адриен держал бокал иначе.

Спокойно.

Большой палец медленно скользнул по ножке.

Клэр вдруг представила эти руки под собственными ладонями.

На массажном столе.

Профессионально.

Разумеется.

Она сделала глоток воды.

— Что? — спросил Адриен.

— Ничего.

— Вы на меня смотрели.

— У вас лицо напротив.

Люсен подавился вином.

Адриен улыбнулся.

— Убедительно.

Клэр подумала, что читателю на её месте сейчас было бы совершенно непонятно, какого из двух братьев стоит опасаться больше.

Ей самой — тоже.

И это было приятно.

После обеда Люсен достал бумаги.

Новости действительно оказались хорошими.

Дюваль внёс первую часть долга раньше срока.

Деньги лежали в кожаном кошеле.

Клэр открыла.

Металл тяжело звякнул.

Настоящие.

Её.

Она не испытала восторга.

Испытала облегчение.

Крыша.

Дерево.

Работа.

Полотно.

Еда.

— Ещё два должника получили уведомления, — сказал Люсен. — Один просит время. Второй утверждает, что ничего не должен.

— Кто?

— Месье Бержье.

— Платёжеспособен?

Адриен, до этого лениво рассматривавший книжную полку, ответил:

— Да.

Клэр повернула голову.

— Откуда знаете?

— Я знаю Бержье.

— Хорошо?

— Достаточно, чтобы не давать ему денег.

Люсен усмехнулся.

— Поздний совет.

Адриен подошёл ближе.

Слишком близко.

Клэр почувствовала лёгкий запах его одежды.

Чистое сукно.

Холодный воздух.

Кожа перчаток.

И что-то древесное.

Не духи в современном смысле.

Очень слабый аромат.

Кедр?

Возможно.

Она не стала принюхиваться.

Достоинство тоже иногда полезно.

Адриен наклонился над бумагой.

— Он будет тянуть.

Клэр посмотрела на профиль.

Вблизи родинка над бровью была совсем маленькой.

На виске — тонкая светлая линия старого шрама, почти скрытая волосами.

— Тогда перестанет.

Адриен повернул лицо.

Расстояние оказалось неудобно маленьким.

Синие глаза.

Очень.

Клэр не отодвинулась.

Он тоже.

— Вы всегда уверены?

— Нет.

— Не заметно.

— Хорошая подготовка.

Люсен поднял голову от бумаг.

Посмотрел на них.

— Мне выйти?

Клэр и Адриен одновременно повернулись.

— Нет, — сказала Клэр.

— Да, —