Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

Тогда пусть поест.

— Он уже.

Клэр вздохнула.

— Быстро учится.

Матьё принёс новости.

Много.

Слишком много.

Он сидел на кухне с куском яблочного пирога, который Жанна якобы дала ему «случайно».

Пирог был ещё тёплым.

Тонкое тесто по краям подрумянилось до карамельного цвета. Яблоки лежали веером, мягкие, блестящие от мёда. Сверху Жанна бросила щепоть корицы — дорогой, поэтому совсем немного.

Клэр вошла.

Остановилась.

— Жанна.

— Что?

— Откуда пирог?

— Яблоки портятся.

— И поэтому вы спасли их маслом и мёдом?

— Не выбрасывать же.

Клэр отрезала себе кусок.

Тесто хрустнуло под ножом.

Первый укус оказался тёплым, кисло-сладким. Яблоко почти таяло, а корица оставалась на языке тонким пряным теплом.

— Продолжайте спасать урожай.

Жанна довольно отвернулась.

Матьё уже закончил половину.

— Докладывай.

— Бастьен придёт.

— Хорошо.

— Мёд лучше у мадам Бертран. У неё двенадцать ульев. Есть светлый и тёмный.

— Цена?

Назвал.

Клэр записала.

— Полотно?

— Мадам Леклер шьёт. Ещё две сестры в Сен-Марселе. Но они дороже.

— Почему?

— Лучше шьют.

— Откуда знаешь?

— Их бельё покупает мадам Дюпре.

— Кто?

— Жена мельника.

— И?

— Она очень толстая.

Клэр остановила перо.

— Каким образом вес мадам Дюпре подтверждает качество белья?

Матьё посмотрел серьёзно.

— Если швы держат её, значит, хорошие.

Клэр медленно положила перо.

Жанна отвернулась к печи.

Плечи тряслись.

Пьер закашлялся.

— Логика безупречна, — признала Клэр.

Матьё кивнул.

— Я тоже так подумал.

— Ещё?

Он оживился.

— В деревне уже говорят, что вы собираетесь открыть купальню.

Клэр замерла.

— Кто говорит?

— Все.

— Откуда они знают?

Матьё пожал плечами.

— Вы наняли Фурнье. Они каменщики. Они сказали жене. Жена сказала сестре. Сестра торгует яйцами. Потом уже все.

Клэр посмотрела на Пьера.

— Потрясающая скорость.

— Деревня, — сказал он.

Матьё добавил:

— Говорят, вы будете лечить водой.

— Нет.

Мальчик замолчал.

— Запомни. Я пока никого водой не лечу.

— А что делаете?

Клэр задумалась.

Вот оно.

Первое описание бизнеса.

Не современными словами.

Понятно.

Честно.

— Даю людям возможность согреться, отдохнуть, привести тело в порядок. Купание. Уход. Растирания. Массаж.

— Что такое массаж?

Клэр посмотрела на Маргариту, вошедшую в кухню.

Та демонстративно повернула голову вправо.

Потом влево.

Матьё уставился.

— Это вы сделали?

— Частично.

— А она раньше не могла?

— Могла, — возмутилась Маргарита.

Клэр подняла бровь.

— Плохо.

— Плохо, — признала няня.

Матьё задумался.

— За это будут платить.

— Почему решил?

— У мельника спина болит.

Клэр медленно улыбнулась.

— Матьё.

— Что?

— С завтрашнего дня у тебя новая работа.

— Какая?

— Слушать.

— Я и так.

— Теперь официально.

Он просиял.

— И платить будете?

— За полезную информацию.

— А какая полезная?

— Кто приезжает в округу. Кто жалуется на спину, ноги, усталость. Где бывают ярмарки. Кто сдаёт комнаты. Какие семьи принимают гостей. Где продают хорошее масло, мёд, ткань. Кто ищет работу.

— Сплетни?

— Нет.

— А если очень интересные?

Клэр подумала.

— Можешь рассказать за пирог.

Матьё повернулся к Жанне.

— Я согласен.

— Я ещё нет, — сказала Жанна.

Люсен приехал в Бельфонтен через два дня.

Не один.

Клэр узнала об этом, стоя по колено в организационном хаосе старой прачечной.

Фурнье ставили первую деревянную ванну.

Пьер спорил с мастером насчёт сливного желоба.

Люси развешивала выстиранное полотно.

Маргарита считала свечи.

Клэр стояла посреди комнаты в старом голубом платье с закатанными рукавами и пыталась решить, где поставить ширму.

В дверях появился Матьё.

Он запыхался.

— Едут.

— Кто?

— Нотариус.

— Хорошо.

— Не один.

Клэр подняла голову.

— С помощником?

Матьё покачал головой.

Серые глаза блестели.

— С мужчиной.

— Люсен часто ездит с мужчинами. Половина населения — мужчины.

— Этот богатый.

— Почему?

— Лошадь.

— Очень научно.

— И одежда.

Клэр положила кусок ткани.

— Какой?

Матьё задумался.

— Красивый.

— Одежда или мужчина?

— Оба.

Люси прыснула.

Клэр посмотрела на мальчика.

— Возраст?

— Старше нотариуса.

— Намного?

— Нет.

— Волосы?

— Коричневые.

— Каштановые?

— Наверное.

— Глаза?

Матьё пожал плечами.

— Я не настолько близко смотрел.

Клэр вздохнула.

— Разведчик из тебя пока посредственный.

— Зато я знаю, что они спорили у ворот.

— О чём?

— Богатый сказал, что Бельфонтен выглядит хуже, чем он помнил. Нотариус сказал: «Не говори это хозяйке».

Клэр медленно улыбнулась.

— Вот теперь полезно.

Она опустила рукава.

— Где они?

— Уже во дворе.

— Прекрасно.

— Переоденетесь? — спросила Люси.

Клэр посмотрела на своё платье.

На влажный подол.

На рукав с белым пятном извести.

На выбившуюся прядь волос.

— Нет.

— Но…

— Если человек приехал смотреть Бельфонтен, пусть смотрит.

Во двор Клэр вышла как раз в тот момент, когда Люсен спешивался.

Он выглядел великолепно.

И это раздражало.

После дороги.

После грязи.

После холодного ветра.

Тёмно-зелёный сюртук сидел безупречно на стройной фигуре. Светлый жилет подчёркивал талию. Высокие сапоги вместо городских туфель делали его неожиданно менее нотариальным и значительно более мужским.

Каштановые волосы ветер слегка растрепал у висков.

Он снял шляпу.

Улыбнулся.

Карие глаза сразу нашли Клэр.

— Мадемуазель де Вильмон.

— Месье де Бомон.

— Я привёз новости.

— Хорошие?

— Несколько.

— Тогда можете войти.

— А если бы плохие?

— Разговаривали бы во дворе.

Люсен рассмеялся.

Клэр уже собиралась повернуться, когда увидела второго всадника.

И забыла.

На секунду.

Совсем немного.

Но забыла.

Мужчина сидел на большом тёмном жеребце.

Высокий.

Даже верхом это было заметно.

Не юношески стройный, как Люсен.

Взрослый.

Широкие плечи под тёмно-синим дорожным сюртуком. Узкая талия. Длинные сильные ноги в высоких чёрных сапогах.

Он снял перчатку.

Погладил коня по шее.

Пальцы длинные.

Красивые.

Очень ухоженные, но не мягкие.

Клэр посмотрела выше.

Каштановые волосы.

Темнее, чем у Люсена.

Без пудры.

Несколько прядей выбились из причёски и лежали на высоком лбу.

Лицо было красивым.

Не милым.

Не удобным.

Резче.

Сильный подбородок.

Прямой нос.

Чёткий рот.

Скулы.

Над правой бровью — маленькая тёмная родинка.

А глаза…

Ярко-синие.

Не бледные.

Не сероватые.

Синие настолько, что Клэр на мгновение решила, будто дело в холодном свете.

Нет.

Синие.

Он посмотрел прямо на неё.

Брови чуть поднялись.

На лбу появились две короткие горизонтальные линии.

Клэр поняла: он тоже