Опальная фаворитка - Людмила Вовченко

источники.

— Почему не попросили?

— Вы бы отказали.

— И поэтому решили, что можно без разрешения?

Челюсть напряглась.

Вот.

Ему не понравилось.

Не обвинение.

То, что она права.

— Клэр…

— Нет.

Она подошла ближе.

— Вы приезжаете сюда. Задаёте вопросы о воде. О расходах. О ваннах. О сливе. О стоимости процедур. О количестве клиентов. Теперь самостоятельно изучаете источник.

Адриен молчал.

Лицо стало непроницаемым.

Но не полностью.

Слишком сильно сжаты губы.

Слишком неподвижные плечи.

Слишком внимательный взгляд.

— Вы либо самый скучающий мужчина Франции, — продолжила Клэр, — либо мне чего-то не говорите.

В ярко-синих глазах появилось что-то новое.

Не веселье.

Уважение?

Возможно.

— А если первое?

— Тогда вам нужна работа.

Уголок рта дёрнулся.

Не удержал.

— А если второе?

— Тогда я подожду.

— Почему?

— Потому что вы всё равно проговоритесь.

Он засмеялся.

Коротко.

Без привычной лёгкости.

— Вы очень уверены в себе.

— Нет.

— Нет?

— Я очень уверена в вас.

Адриен нахмурился.

— Это как?

— Вы слишком любите показывать, что умнее других. Рано или поздно не выдержите.

Несколько секунд он смотрел на неё.

Потом медленно покачал головой.

— Люсен вас недооценил.

— Люсен перестал это делать после Дюваля.

— Тогда он умнее меня.

— Возможно.

Адриен прищурился.

— Вы специально?

— Что?

— Сравниваете меня с братом.

Клэр невинно посмотрела.

— А вас это беспокоит?

— Нет.

Слишком быстро.

Она улыбнулась.

Адриен увидел.

На лбу появилась складка.

— Не улыбайтесь.

— Почему?

— Потому что вы сейчас что-то придумали.

— Уже.

— Что?

Клэр подошла к воде.

— Ничего страшного.

Он замер.

— Нет.

Она повернулась.

— Что «нет»?

— Я уже знаю эту фразу.

Клэр рассмеялась.

Они возвращались к дому в сумерках.

Воздух стал холоднее.

Над низиной собирался белёсый туман.

Из труб Бельфонтена поднимался дым.

В окнах кухни горел золотой свет.

Где-то возле конюшни ругался Жак.

Потом закричал Огюст.

Потом Жак ругнулся ещё громче.

Клэр улыбнулась.

Дом жил.

Не красиво.

Не богато.

Но жил.

Адриен шёл рядом.

Молчал.

Необычно долго.

— О чём думаете? — спросила она.

— О вас.

Клэр споткнулась.

Совсем чуть-чуть.

Он поймал её за локоть.

Сильные пальцы сомкнулись поверх ткани.

— Осторожно.

Она выпрямилась.

— Спасибо.

Адриен не отпустил сразу.

И снова это короткое, ненужное, слишком заметное тепло.

Клэр посмотрела на его руку.

Он убрал.

— Что именно обо мне?

— Вы хотите честный ответ?

— Нет, ложь. Она обычно интереснее.

Ямочки.

— Вы не похожи на женщину, которую описывают в Париже.

— А меня там описывают?

— Описывали.

— Как?

Он помолчал.

— Тихая. Болезненная. Неловкая. Слишком чувствительная. Не умеет держаться в обществе. Случайно сказала лишнее. Потом не сумела защититься.

Клэр остановилась.

Внутри поднялась холодная злость.

Не её.

И её.

Девушка из зеркала.

Тонкие руки.

Испуганные глаза.

«Я мешала».

— Удобное описание.

— Да.

Адриен тоже остановился.

— Я так не думаю.

— Вы меня тогда не знали.

— Нет.

— Значит, не можете знать.

— Теперь могу.

Клэр посмотрела на него.

В сумерках лицо мужчины стало резче.

Высокие скулы.

Тёмные волосы.

Синий взгляд почти потерял цвет.

Маленькая родинка над правой бровью.

Никакой улыбки.

— Вы не случайно сказали лишнее, — произнёс он.

— Почему?

— Потому что вы слишком хорошо понимаете, когда говорить.

Клэр почувствовала, как по спине прошёл холодок.

Опасный человек.

Умный.

— Может, научилась.

— За несколько месяцев?

— Иногда достаточно одного землетрясения.

Адриен смотрел.

Долго.

— Вы уже говорили это Дювалю.

Она замерла.

— Откуда знаете?

Вот теперь ошибся он.

Совсем немного.

Но ошибся.

Его глаза едва заметно расширились.

Челюсть напряглась.

Пальцы в перчатке сжались.

Клэр медленно улыбнулась.

— Интересно.

— Люсен рассказал.

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что Люсен смеялся бы, рассказывая. А вы сказали так, будто сами слышали.

Адриен молчал.

Клэр подошла на шаг ближе.

— Месье де Бомон.

— Да?

— Вы становитесь всё интереснее.

Он выдохнул через нос.

Улыбнулся.

Но лоб остался напряжённым.

— Это хорошо?

— Для меня — очень.

— А для меня?

— Пока не решила.

И пошла к дому.

Через несколько секунд услышала за спиной тихий смех.

Он догнал.

У крыльца их встретил Матьё.

— К вам приехали.

Клэр посмотрела на двор.

Карета.

Незнакомая.

Дорогая.

Слишком дорогая для случайного посетителя.

— Кто?

Матьё пожал плечами.

— Дама.

— Имя?

— Сесиль де Бриссак.

Адриен рядом остановился.

Клэр услышала это не ушами.

Почувствовала.

Его шаг просто не состоялся.

Она повернула голову.

Вот теперь мужская мимика была особенно интересной.

Брови поднялись.

Потом сразу опустились.

Рот сжался.

В глазах мелькнуло совершенно недвусмысленное:

«Только не она».

Клэр посмотрела на Матьё.

— Красивая?

— Очень.

— Богатая?

— Выглядит.

— Одна?

— С компаньонкой и слугами.

Клэр снова посмотрела на Адриена.

— Вы знакомы.

Не вопрос.

Он провёл большим пальцем по краю перчатки.

— Немного.

— Насколько немного?

— Достаточно.

— Как содержательно.

Матьё переводил взгляд с одного на другую.

Клэр заметила.

— В дом.

— Я…

— Матьё.

— Ушёл.

Он исчез.

Адриен посмотрел на карету.

— Мне, пожалуй, пора.

Клэр чуть не рассмеялась.

— Нет.

Он медленно повернул голову.

— Что?

— Вы только что собирались ужинать.

— Я передумал.

— Почему?

— Дела.

— Какие?

— Разные.

Клэр сложила руки на груди.

— Вы боитесь женщины?

Адриен выпрямился.

Плечи развернулись.

Подбородок поднялся.

Выражение лица стало оскорблённо-мужским.

— Нет.

— Тогда оставайтесь.

Он посмотрел на неё.

На дверь.

На карету.

Снова на неё.

Клэр почти видела, как в его голове сталкиваются два несчастья: уйти и признать поражение или остаться и встретиться с Сесиль де Бриссак.

Победила гордость.

Разумеется.

— Останусь.

— Прекрасно.

— Вы довольны?

— Чрезвычайно.

— Почему?

Клэр открыла дверь.

— Люблю наблюдать за людьми в естественной среде.

— Клэр.

— Адриен.

Из холла донёсся женский смех.

Мягкий.

Низкий.

Красивый.

Адриен закрыл глаза.

На одну секунду.

Клэр увидела.

И окончательно решила, что ужин будет великолепным.

Сесиль де Бриссак стояла возле камина в малой гостиной.

Клэр поняла Матьё.

Очень красивая.

Не девочка.

Лет тридцать три — тридцать пять.

Женщина, давно изучившая собственное лицо и прекрасно знавшая, что именно с ним делать.

Тёмные, почти чёрные волосы были уложены высоко и гладко. Несколько завитков лежали возле