Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

меня девочку. Дарили подарки именно для девчонок и буквально вынудили меня ненавидеть розовый цвет. Куклы, платья, юбочки… Я из завидовала Даниэлю, которому мама с папой дарили классные шмотки, скейтборд, ролики, велик, тачку… Я просила их дарить мне то же самое, но они говорили, что не будут покупать то, что не предназначено для девочек, или то, о чем мне еще рано мечтать.

— Наверное, если бы я сказала родственникам, что хочу сделать себе татуировку или купить что-то из мальчишеской одежды, то они бы меня прибили , — скромно хихикает Анна.

— Ну, меня бы не прибили. Но мама с папой упорно надеялись, что я все-таки передумаю и перестану таскать старые вещи Дэна, которые он закидывал в дальний уголок, когда они становились ему малы.

— Ты что, носила мужскую одежду?

— Ага. Хоть она была мне велика, я все равно носила только ее и даже не смотрела в сторону женских шмоток. Я ни разу не надевала те платья и юбочки, которыми меня задаривали. Дэн говорит, что когда я была мелкой и еще лежала в кроватке с соской во рту, то громко плакала и кричала, если мама пыталась нацепить на меня платье.

— Надо же, а ты, оказывается пацанка !

— Ну да… Пацанка, которая всегда забирала свои длинные волосы в высокий пучок.

— У парней тоже бывают длинные волосы. Я знала одного, который учился со мной в университете. У него были длинные густые волосы, и он то собирал их в хвост, то забирал в пучок…

— В любом случае я была своей среди парней. Думаю, именно поэтому я легко нашла общий язык с друзьями Даниэля.

— Значит, ты дружила и с теми, с кем твой брат общался в детстве?

— Ну да, мы хорошо ладили.

— Я так понимаю, ты и с ним была дружна?

— Нет, с братом я ладила так себе, когда мы были мелкие, — машет рукой Кэссиди. — Ему, грубо говоря, было плевать на меня. Он вообще не ревновал родителей ко мне, когда я родилась. У Дэна на уме были лишь посиделки с дружками. Этот парень всегда возмущался, если его лишали этой возможности. Ну а если мы все-таки и общались, то постоянно собачились из-за чего-нибудь и обожали делать друг другу гадости.

— В детстве братья и сестры редко хорошо ладят.

— Мы стали немного дружнее, когда папу увезли в больницу с инсультом. Когда я горько плакала и была уверена, что мы потеряем его, Даниэль обнимал меня и говорил, что все будет хорошо. После его смерти наши отношения стали еще лучше, но снова испортились, когда я начала баловаться травкой. После кончины мамы мы должны были бы объединиться, но этого не случилось. Мы окончательно разругались, и я сбежала из дома.

— А сейчас что?

— Сейчас мы снова стали ближе, — бросает легкую улыбку Кэссиди. — Я поняла, что всем сердцем люблю своего брата. И что я могу рассчитывать только на него. Он – единственный , кто остался у меня из семьи. Если я потеряю Даниэля, то останусь совсем одна.

— А как же бабушки, дедушки, тети, дяди?

— Бабушки с дедушками уже давно мертвы, а с остальными родственниками мы никогда особо не поддерживали связь. У мамы была старшая сестра, но они не очень хорошо ладили между собой и совсем не общались. Поэтому мы с Даниэлем почти ничего о ней не знаем.

— Неужели вы никогда не приглашали их на праздники?

— Нет. Мы никогда не говорили о дальних родственниках за ужином и никогда не приглашали их на праздники.

— А родственники твоего отца?

— У него все погибли. Папа был поздним ребенком: бабушке с дедушкой было около тридцати пяти или сорока лет, когда он родился. Они погибли спустя некоторое время после того, как он женился на маме. А родители поженились довольно рано: им обоим было всего восемнадцать. Но знали друг друга с самого детства.

— Вот как… — Анна замолкает на пару секунд и тихо вздыхает. — Мои бабушки с дедушками тоже погибли. Кто-то – уже давно, а кто-то недавно. Например, моя бабушка по маминой линии умерла уже после того, как я стала жить с твоим братом.

— Сочувствую.

— После их смерти мама с папой стали более независимыми. При жизни они решали все за моих родителей и меня. Были самыми главными в нашей семье. Это длилось на протяжении многих лет. Но я поняла, что не хочу такой же жизни и стать еще одной несчастной девушкой, которая провела свою жизнь с нелюбимым человеком и не испытала счастья, потому что жила по указке старших, типа знавшие , что для меня лучше.

— Твои родители, кажется, в разводе, — задумчиво отмечает Кэссиди.

— Да, развелись несколько месяцев назад.

— Ты расстроена?

— Нет, — слегка улыбается Анна. — Я ничуть не расстроилась. Так будет лучше. Между ними никогда не было любви, а их брак держался только из-за меня. По воли их родителей. Хотя после развода они все равно сохранили хорошие отношения и продолжают работать вместе.

— Ну знаешь, дорогая моя, глядя на них, я бы не сказала, что они в разводе, — загадочно улыбается Кэссиди. — Твои родители выглядят так, будто всю жизнь прожили в браке и всем сердцем любят друг друга.

— Правда? — с блеском во взгляде удивляется Анна.

— Твой папа очень вежливо и мило обращается с твоей мамой, а она постоянно прижимается к нему.

— Они уважают друг друга. Как родители общего ребенка.

— Ну не знаю… Однако я видела, как они общались между собой, пока ты была без сознания.

— А ты разве успела поговорить с ними?

— Ага. Они мне понравились . Мистер и миссис Сеймур такие милые. Эти люди очень добры ко мне и Даниэлю.

— К Даниэлю? — округляет глаза Анна.

— Они его обожают! — загадочно улыбается Кэссиди. — Обращаются с ним так, будто он – их сын.

— Господи… Неужели мама с папой общаются с ним после того, как этот человек предал