Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Хоть я не знаю, что именно вы поете, но уверена, что вы все очень талантливы и можете далеко пойти, — дружелюбно говорит Лилиан.

— Как только мы покончим с Джулианом и его отцом, то моя группа будет возвращаться к работе. Нам надо выступать и давать интервью… А через год-два мы отправимся в мировое турне. — Даниэль грустно улыбается. — Даже не верится…

— Это поможет тебе не впасть в депрессию, — сделав глоток кофе и сложив руки перед собой, с грустью во взгляде выражает надежду Максимилиан.

— Не беспокойтесь, мистер Сеймур, я не пропаду. Есть еще много всего, о чем я должен беспокоиться. Я не хочу расстраивать парней и девчонок, причинять им боль и доставлять проблемы. Они и так потратили на меня кучу времени, когда я все забыл… Когда смотрел на них и не мог понять, кто они такие, и почему эти люди беспокоятся обо мне.

— Вот почему ты должен радоваться, — уверенно говорит Максимилиан. — Знаешь, как плохо жить, когда у тебя нет никого, с кем бы ты мог поговорить. Кто мог бы позаботиться о тебе.

— Знаю. Я надолго остался совсем один после смерти родителей. Лишь потом в моей жизни появился Питер, ставший моим самым близким человеком и лучшим другом. Братом, который не дал мне сойти с ума. А потом появились и другие. Анна… Терренс, Эдвард, Наталия, Ракель и Хелен… И еще парочка людей…

— Говорят, если люди дружат с тобой на протяжении многих лет, то они уже никогда не уйдут из твоей жизни, — с легкой улыбкой отмечает Лилиан.

— Я знаю, миссис Сеймур… Я обрел семью… Людей, благодаря которым я больше не чувствую себя одиноким.

— Ты умеешь выбирать людей, Даниэль. Знаешь, кого подпустить к себе поближе, а кого – держа на расстоянии.

— Жизнь научила лучше разбираться в людях и не пригревать на груди гадюк.

— И ты в этом преуспеваешь, — отмечает Максимилиан. — Как и Анна, которая прекрасно понимает, какие люди ей нужны. Раз моя дочь захотела общаться с тобой, значит, ты ей понравился. Тебе можно доверять.

Даниэль молча опускает грустный взгляд на сложенные на столе руки и пару секунд о чем-то думает. Максимилиан же с грустью во взгляде хлопает мужчину по плечу, пока Лилиан выпивает немного кофе.

— Не грусти, Даниэль, — подбадривает Максимилиан. — Все будет хорошо.

— Сделаешь доброе дело – получишь хорошую награду, — уверенно добавляет Лилиан.

Даниэль выдавливает из себя некое подобие улыбки, дабы поблагодарить Максимилиану и Лилиан за поддержку, которую они оказывают ему все это время, пока им приходиться действовать сообща.

***

Тем временем Кэссиди сидит на своей больничной койке в палате с подогнутыми под себя ногами и что-то пишет или рисует в небольшой тетрадке. Ее взгляд полностью сосредоточен на том, что она сейчас выводит ручкой с небольшим пушистым шариком на верхушке, который так приятно трогать. В какой-то момент девочке это надоедает, и поэтому она откладывает тетрадь и ручку в сторону. После чего ложится на спину, складывает руки на животе и уставляет свой взгляд в белый потолок, не обращая внимания на звуки аппаратов, которые подключены к все еще бессознательной Анне, или шум за дверью, вызванный беготней сотрудников больницы и расхаживающими по коридорам посторонних людей или пациентов. Сестра Даниэля некоторое время думает о чем-то своем, сканируя глазами белоснежный потолок и расстраиваясь из-за того, что ей больше нечем здесь заняться.

Спустя еще какое-то время Кэссиди медленно принимает сидячее положение, лениво встает с кровати, черепашьим шагом подходит к окну и начинает с интересом наблюдать за происходящим, слегка одернув свой мягкий больничный халат. Можно хорошо рассмотреть огромный город вдалеке и увидеть, что он очень красивый и большой. Машины, грузовики и общественный транспорт без остановки едут по длинной дороге и останавливаются на светофорах и пешеходных зонах. Местами есть высокие зеленые насаждения, жилищные небоскребы разной длины и ширины и различные здания для магазинов и общественных заведений. Еще дальше можно увидеть море, по которому проплывают пароходы, катера и лодки с людьми. Небо густо заволочено облаками, хотя сквозь них пытаются пробиться хоть малюсенькие лучики солнца.

При виде этой красоты Кэссиди слегка улыбается и задумывается о чем-то своем, желая взять в руки телефон или фотоаппарат и сделать несколько шикарных снимков. И она не замечает, как в какой-то момент пальцы на руке Анны и ее ресницы слегка шевелятся, а она сама морщится и издает тихий, мучительный стон. Девушка слабо мотает головой и постепенно начинает шевелить каждой частью тела. К Анне сразу же приходит осознание того, что у нее болит буквально каждая часть тела и сильно кружится голова, а во рту чувствуется неприятная сухость. Из-за чего девушка снова едва слышно стонет и морщится еще больше. Но вскоре она находит в себе силы медленно открыть глаза и осмотреться вокруг немного нечетким зрением, не понимая, что с ней произошло, и где она находится. Чуть позже Анна бросает взгляд на трубочку, что воткнута в ее руку, дотрагивается кончиками пальцев до канюли, что стоит у нее в носу, и непонимающим взглядом осматривает всю палату, чуть громче застонав от сильной боли в теле после того, как она резко пытается пошевелиться.

Именно это заставляет Кэссиди вернуться в реальность, отойти от окна и развернуться лицам к больничным койкам. Увидев, что Анна широко распахнутыми глазами окидывает все, что видит, часто моргает и стонет от боли во всем теле, юная девушка скромно улыбается.

— Эй, ты наконец-то пришла в себя, — мягко произносит Кэссиди, согнув руки в локтях и сцепив пальцы рук.

Анна переводит взгляд на Кэссиди, которую до этого не замечала, вопросительно смотрит на нее и прочищает горло после того, как первая попытка что-то сказать заканчивается неудачей, почувствовав, как боль эхом отдается в грудь.

— Разве… — хриплым голосом неуверенно произносит Анна. — Я… Жива ?

— Ну конечно, ты жива! — дружелюбно отвечает Кэссиди. — И должна признаться, тебе крупно повезло. Еще чуть-чуть – и ты могла бы