После измены. Новый год для троих - Ольга Дашкова

— Нет, — отвечала я твердо. — Никогда.

— Но это несправедливо! Ты одна тянешь все, а он…

— А он живет со своей женой и не знает о нас. И пусть так и остается.

Мне было принципиально важно доказать себе и всему миру: я справлюсь сама. Без его денег, без его помощи, без него самого.

Брала подработки: печатала тексты на дому, переводила статьи, писала рефераты для студентов. Алиса спала у меня на коленях, пока я стучала по клавиатуре. Иногда она просыпалась и начинала плакать, тогда я качала ее одной рукой, продолжая работать другой.

— Тише, солнышко, — шептала я ей. — Мама работает, это необходимо.

Алиса быстро поняла: когда мама за компьютером, нужно вести себя тихо. Она была удивительно спокойным ребенком, словно чувствовала — маме и так тяжело. Когда дочери исполнилось восемь месяцев, у мамы начались проблемы с сердцем. Сначала просто уставала на работе, потом появились боли в груди.

— Ерунда, — отмахивалась она от моих вопросов. — Возраст. Все нормально.

Но я видела: маме становилось хуже. Она стала бледной, часто задыхалась, поднимаясь по лестнице. А в июле, когда Алисе было почти год, мама попала в больницу.

— Инфаркт, — сказал врач. — Обширный. Мы сделали все возможное, но…

Но чудес не случилось. Мама умерла, стояла у ее постели, держала Алису на руках и не понимала: как жить дальше? Мама была моей опорой, советчицей, помощницей. А теперь я одна с годовалым ребенком.

— Мама, — лепетала Алиса, протягивая ручки к бабушке, которая больше никогда не возьмет ее на руки.

Похороны прошли как в тумане. Коллеги мамы, соседи, несколько ее подруг. Все говорили правильные слова о том, какой хорошей была Наталья Николаевна, как рано ее забрали. А я стояла у могилы с Алисой на руках и думала только об одном: «Что теперь?»

Квартира опустела без мамы. Ее халат все еще висел в прихожей, в холодильнике стояла ее любимая ряженка, на тумбочке лежали очки для чтения. Но самой мамы не было.

— Баба? — спрашивала Алиса, оглядывая пустую комнату. — Баба где?

— Бабушка… — не могла закончить фразу. Как объяснить годовалому ребенку, что такое смерть?

Но мы как-то справлялись, сама даже не знаю как. Хорошо, что у нас было свое жилье и не приходилось платить за съемное. Алиса росла, а вместе с ней росли и расходы. Одежда, обувь, игрушки, развивающие занятия — все стоило денег, которых у нас не было. Я научилась экономить на всем: покупала одежду в секонд-хендах, игрушки — на распродажах, еду — по скидкам.

— Мама, почему у Вики столько кукол, а у меня только одна? — спросила как-то трехлетняя Алиса после прогулки во дворе.

— Потому что, одну куклу можно любить сильнее, чем много кукол.

— А почему у нее есть папа, а у меня нет? — этот вопрос я боялась больше всего. И вот он прозвучал.

— Потому что, — медленно начала, — у нас с тобой особенная семья. Некоторые дети живут с мамой и папой, а некоторые — только с мамой. И это нормально.

— А где мой папа?

— Его нет с нами.

— Он умер, как бабушка?

— Нет, солнышко. Просто… так получилось.

Алиса кивнула и больше не спрашивала. Тогда. Но я знала: вопросы будут возвращаться. Рано или поздно ей понадобится более честный ответ.

Когда дочери исполнилось три года, я закончила университет и устроилась работать языковой центр. Зарплата была небольшая, но стабильная, все также в моей жизни были переводы и подработка. Впервые за годы я почувствовала: мы выживем.

Но иногда, по вечерам, когда Алиса спала, я садилась у окна и думала о том, какой могла бы быть наша жизнь. Если бы Герман знал о дочери. Если бы он хотел быть отцом. Если бы…

«Хватит, — останавливала я себя. — Что было, то было. У нас есть друг друга, и этого достаточно»

Алиса росла умной и любознательной девочкой. Обожала книги про принцесс и единорогов. Была общительной, но в детском саду часто спрашивала воспитательниц:

— А почему мой папа не приходит на утренники?

— У Алисы особенная семья, — объясняла я педагогам. — Только мама и дочка.

Но внутри сердце сжималось каждый раз, когда я видела других детей с отцами. Особенно болезненным был некоторые праздники, когда в садик приглашали пап. Алиса сидела одна, пока другие дети хвастались своими героями семьи.

— Мама, — сказала она в тот вечер, — а может, ты найдешь мне папу?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, познакомишься с каким-нибудь дядей, и он станет моим папой. Как в кино.

Я улыбнулась грустно. Как объяснить четырехлетней девочке, что в реальной жизни все сложнее?

— Солнышко, папу нельзя найти в магазине или познакомиться на улице. Папа — это тот, кто тебя любит с самого рождения.

— А меня кто-то любил с рождения, кроме тебя?

Вопрос, который я боялась услышать.

— Я тебя люблю больше всех на свете, — сказала я. — И этого достаточно.

Но Алиса не выглядела убежденной. И я понимала ее. Каждому ребенку хочется иметь полную семью, папу, который подбросит тебя к потолку и научит кататься на велосипеде.

Стоя в «Детском мире» и глядя, как Алиса мечтательно смотрит на дорогие игрушки, я думаю о том же. Может, я была эгоисткой? Может, стоило найти Германа и рассказать о дочери? Ради нее, а не ради себя?

— Мама, а дядя Герман добрый? — спрашивает Алиса в автобусе, прижимаясь ко мне, когда мы уже ехали домой.

И я понимаю: больше прятаться не получится. Теперь придется объяснить дочери, кто такой этот красивый дядя из магазина.

Но как объяснить то, чего не понимаю сама?

Глава 4

Герман

Смотрю на игрушечного единорога, сидя в своем кабинете на двадцать пятом этаже бизнес-центра. Игрушка так и остался в моих руках после той встречи в магазине. Три дня назад моя жизнь перевернулась с ног на голову. Три дня назад я узнал, что у меня есть дочь.

Дочь.

Алиса. Алиса Костромина.

Произношу ее имя вслух и чувствую, как что-то сжимается в груди. Маленькая девочка с огромными