После измены. Новый год для троих - Ольга Дашкова

карими глазами — моими глазами — и упрямым подбородком Лизы. Когда она смотрела на меня в магазине, я видел в ней себя в детстве. Ту же любознательность, ту же прямоту взгляда.

— Мой папа в командировке, — сказала она воспитательнице в садике, когда я прятался за углом, наблюдая. — Но скоро вернется.

Господи, как она может говорить обо мне как о папе, если я даже не знал о ее существовании?

Встаю из-за стола, подхожу к панорамному окну. Город расстилается внизу, а где-то там, в одном из районов, живет моя дочь с женщиной, которую я любил больше жизни. И которую предал.

Пять лет назад я был другим человеком. Молодым, амбициозным, уверенным в своем праве на счастье. Компания только начинала приносить серьезную прибыль, у меня были планы, мечты, и в этих планах была Лиза.

Лиза Костромина. Двадцатилетняя студентка с глазами цвета меда и смехом, который заставлял забывать обо всем на свете. Когда я познакомился с ней в том кафе возле университета, она показалась мне чудом. Такая молодая, искренняя, неиспорченная. После череды циничных бизнес-леди и расчетливых красоток она была как глоток свежего воздуха.

— Вы читаете Бродского? — спросил я тогда, заметив сборник стихов на ее столике.

— Пытаюсь понять, — смущенно ответила она. — Преподаватель сказал, что без Бродского нельзя называть себя образованным человеком.

Я влюбился в нее в тот же вечер. В ее смущение, когда я предложил проводить ее домой. В то, как она благодарила за кофе, словно это была невероятная щедрость. В ее руки, которые дрожали, когда я взял одну из них в свои.

Почти год с Лизой были лучшим временем в моей жизни. Она изменила меня, сделала лучше, добрее. С ней я чувствовал себя не бизнесменом, не владельцем компании, а просто мужчиной, которого любят.

Она приходила ко мне после занятий, делала уроки за моим рабочим столом, пока я работал рядом. Засыпала у меня на плече, когда мы смотрели фильмы. Готовила ужин из самых простых продуктов, но он казался мне вкуснее любых ресторанных изысков.

— Ты моя тихая гавань, — говорил я ей. — С тобой я дома.

И это была правда. С Лизой я планировал будущее. Хотел жениться, завести детей, построить настоящую семью. Но судьба распорядилась по-другому.

Карина Добровольская появилась в моей жизни как ураган. Дочь влиятельного чиновника, выпускница Лондонской школы экономики, она была всем тем, чего не было у Лизы: связи, деньги, знание высшего света. Наши семьи были знакомы давно, и когда ее отец предложил объединить бизнесы через брак детей, это казалось логичным.

— Герман, — сказал мне тогда Виталий Семенович Добровольский, — ты умный парень. Понимаешь, что в нашем деле связи важнее денег. Карина тебя любит с университета. Подумай.

Я думал. Чертов прагматик, каким всегда был, я просчитывал выгоды. Брак с Кариной означал выход на новый уровень, госконтракты, стабильность на десятилетия вперед. А что давала мне Лиза? Любовь. Только любовь.

И я решил, что этого мало. Господи, каким же я был идиотом.

— Эта девочка ничего не войдет в твой мир и не будет понимать тебя так как я, — убеждала меня Карина, когда я колебался. — Она простая девочка из простой семьи. А тебе нужна жена, которая будет тебе ровней.

— Но я ее люблю, — честно признавался я.

— Любовь проходит. А деловые связи остаются навсегда.

Я поверил ей. Поверил, что можно построить счастье на расчете. Что страсть к Карине заменит нежность к Лизе. Что я смогу забыть медовые глаза и доверчивую улыбку ради карьерных высот.

Две недели я встречался с ними одновременно. Две недели лгал Лизе, что задерживаюсь на работе, а сам проводил время с Кариной. Планировал предложение, выбирал кольцо, репетировал речь. И все это время Лиза верила мне, любила меня, не подозревая, что я уже сделал выбор.

Тот вечер в «Комильфо» должен был стать точкой невозврата. Я сделал предложение Карине в ресторане, где впервые поцеловал Лизу. Какая жестокая ирония судьбы.

— Я так счастлива! — плакала Карина, когда я надевал ей кольцо. — Мы будем идеальной парой!

А я смотрел на ее слезы радости и думал о том, как буду объяснять Лизе свое решение. Планировал сказать ей правду на следующий день, найти правильные слова, может быть, даже остаться друзьями…

Но Лиза исчезла.

Сначала не отвечала на звонки. Я не стал ее искать дальше, решил, что так и должно быть. А постепенно я убедил себя, что так даже лучше. Никаких болезненных объяснений, взаимных упреков, слез. Я женился на Карине и попытался построить ту жизнь, которую планировал.

Получилось плохо.

Карина оказалась не той женщиной, которую я думал. Красивая, умная, но холодная как лед. Она вышла замуж не за меня, а за мое положение, мой статус, возможности. В постели была техничной, но безэмоциональной. В обществе — идеальной женой бизнесмена, но дома превращалась в чужого человека.

— У нас нет ничего общего, — сказала она мне через год после свадьбы. — Только контракт.

И это была правда. Наш брак был деловым соглашением, в котором не было места чувствам. Карина заводила любовников из нашего круга, я закрывался в работе. Мы жили в одном доме, спали в разных комнатах, изображали счастливую семью на публике.

Детей у нас не было. Карина всегда требовала защиту.

— Дети испортят мне фигуру, — объясняла она. — А пока мы не любим друг друга, зачем плодить несчастных?

Я не спорил. Какой из меня был бы отец? Человек, который предал единственную женщину, которую любил, ради карьерных амбиций? Развод был неизбежен. Карина первая заговорила об этом.

— Мы оба несчастны, Герман. Давай расстанемся по-хорошему, пока окончательно не возненавидели друг друга.

Я согласился. Делили имущество цивилизованно, без скандалов. Карина получила квартиру и машину, я остался с бизнесом. Полгода назад мы официально развелись.

И теперь я сижу один в огромном кабинете, успешный, богатый, свободный — и абсолютно пустой внутри. Все, что у меня есть, построено на предательстве единственного человека, которого я действительно любил.

А она тем временем растила нашу дочь. Одна. Без денег, без поддержки, без меня. Я нанял частного детектива в тот же вечер после встречи в детском магазине.

Через два дня у меня на столе уже лежала папка с фотографиями и документами. Лиза за эти пять лет почти не изменилась, только стала серьезнее, взрослее. На фото