Меж двух королей - Линдси Штрауб

никогда не было его природой, его выбором. Что с ним сделало то, что случилось на их свадьбе? Закалило — или ожесточило? Неужели тот двадцатилетний юноша, которого она знала, исчез без следа?

Времени на размышления не оставалось.

Лорд-камергер вынул из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги, и в тусклом свете подземелья Тэмми успела различить на нём слова «Расторжение брака».

Ей вдруг до боли захотелось сдержать слёзы. Неужели вот это — простая бумага — способно развязать то, что связывало её с Лео? Какая нелепость. Какая пустота.

Тэмми смотрела на лист, не веря. Всего лишь чернила на странице — ничего больше. Подпись не изменит того, что она чувствует. Не заглушит того пылающего, почти невыносимого жара, что вспыхивает в ней каждый раз, когда он рядом. Никакая подпись, никакое решение не остудит этого огня.

Потому что любовь не подчиняется приказам — она требует быть пережитой до конца.

— Леди первая, — сказал камергер, подавая перо.

Оцепенев, Тэмми взяла перо и поставила подпись.

Она старалась изо всех сил — только бы случайно не коснуться кожи Лео, когда передавала ему лист. Он тоже подписал своё имя — спокойно, без эмоций.

Лорд-камергер протянул бумагу и перо сквозь решётку, в вытянутые руки Максимуса. Тот не спешил. Медленно, почти с наслаждением, прочитал каждое слово, будто смаковал саму суть происходящего. И Тэмми не могла его винить — вероятно, это было лучшее, что случалось с ним за день.

Когда подпись была поставлена, камергер забрал лист и бережно спрятал его во внутренний карман.

В тот миг, когда бумага исчезла из виду, Тэмми вдруг почувствовала, что ей стало ещё холоднее.

Они уже собирались уходить, когда Максимус заговорил вновь:

— Ну что, Телониус, — протянул он. — Это было тяжело?

Лео застыл.

— Что — тяжело?

— Знать правду.

Кулаки Лео сжались. Тэмми переводила взгляд с одного на другого, не понимая, о чем идет речь. Она что-то упустила. Явно до этого был разговор между ними двумя.

— Да, — сказал Лео тихо.

И вышел.

Обратный путь прошёл в молчании. Только наверху, в холле, когда камергер поклонился и удалился, Лео остановился и повернулся лицом к ней.

— Тэмми, — позвал он.

Она обернулась, рука уже тянулась к двери. Может, он скажет о том, что между ними всё ещё есть? О том прикосновении?

Но Лео лишь произнёс:

— Я хочу, чтобы мы ужинали вместе.

— Ужинали…? — переспросила она.

— Да. Каждый воскресный вечер — ты и Каспен во дворце, с нами и Эвелин.

По спине Тэмми пробежал холодок, стоило услышать, как он произнёс её имя.

Впервые — с тех пор.

Она невольно задумалась: а не здесь ли сейчас Эвелин? Может быть, всего лишь этажом выше — в спальне Лео?

Казалось, само её присутствие пропитало стены замка, словно воздух вокруг дышал ею.

— Но…зачем?

Он поморщился, словно от боли.

— Нам нужно говорить. Искать путь, как сосуществовать. Я подумал, ужин — подходящее время.

Тэмми всё ещё не могла осознать смысл сказанного. Она и Каспен — здесь? За одним столом с Лео и Эвелин? Это звучало абсурдно. Ужин с ними не мог быть приятным — напротив, он обещал стать пыткой. Трудно было придумать более мучительный способ провести воскресный вечер…

— Лео… — начала она, но он перебил:

— Мы должны работать вместе, Тэмми. Иначе всё рухнет.

Она вздохнула. В глубине души Тэмми знала — он прав.

Они пытались разрушить вековую вражду между своими народами, и это было необходимо. Ради мира нужно было терпеть.

Но сама мысль о том, чтобы сидеть рядом с ним и Эвелин, вызывала отвращение.

Она не хотела видеть их вместе, не хотела ловить тот взгляд Лео — взгляд, который когда-то принадлежал только ей.

Это была особая пытка, та, которой не заслуживал даже самый виновный человек.

Тэмми молчала, и тогда Лео чуть наклонился к ней.

И немного улыбнулся:

— Будет отличная еда, — добавил он тихо. — И десерт.

У неё невольно дрогнули губы. В памяти всплыл их прежний вечер, шоколадный суфле, которым она кормила его на спор.

— В таком случае, — сказала она, — мы придём.

Радость мелькнула на его лице и тут же исчезла за маской сдержанности.

— Хорошо, — кивнул он. — Я пришлю за вами карету.

Она тоже кивнула.

Они молчали, глядя друг на друга, и Тэмми вдруг вспомнила все разговоры, что когда-то звучали в этом самом фойе.

Тот, после их первого свидания:

— Я не поцелую тебя. Вместо этого я просто представлю, что буду делать с тобой, когда на тебе не будет этого платья. И притворюсь, что однажды ты позволишь мне это.

И другой — когда она просила его довериться ей, прежде чем спуститься вместе в подземелье:

— Ты не можешь сказать ему, что я показываю тебе это.

— Я не скажу. Даю слово.

Любой из тех разговоров она выбрала бы вместо нынешнего.

Теперь Тэмми не хотела оставаться в этом замке — каждое золочёное украшение ранило взгляд, будто напоминание о том, что потеряно.

Но было ещё одно, последнее, что она должна была спросить.

Она протянула руку с обручальным кольцом:

— Хочешь, я верну его?

Глаза Лео скользнули к её пальцам — к тонкому серебряному кольцу, когда-то принадлежавшему его матери.

Тэмми ожидала, что он ответит сразу, но он молчал. Лишь смотрел на её поднятую руку, сжатую челюсть, а сам стоял, пряча руки за спиной.

Потом произнёс коротко, почти шёпотом:

— Нет.

И развернулся, уходя прочь.

Тэмми осталась стоять, не веря. Она видела, как он поднимается по лестнице — туда, где находилась его спальня.

Эвелин ждёт его там? — мысль была невыносима. Ей стало тошно.

Как всё изменилось. Как далеко теперь то время, когда она бывала здесь ночью — не пленница, а желанная невеста. Тогда Лео не отступал ни на шаг, его единственной целью было завоевать её.

Теперь этот брак аннулирован.

Тэмми опустила взгляд на мрамор под ногами — белые плиты, прорисованные золотыми прожилками. Весь замок вдруг показался ядовитым, будто сами стены пытались задушить её своим блеском.

Нужно уходить.

Но, стоя здесь, она всё ещё чувствовала его рядом.

Как хотелось броситься за ним вверх по ступеням, в его объятия, забыв обо всём. Пусть даже Эвелин там. Была сотня причин говорит «нельзя» — но она всё равно хотела. Хотела упасть к нему на грудь и больше не отпускать.

Но она не могла.

Да, она выиграла соревнование за его руку, но так и не успела стать по-настоящему его женой.

Почти вовсе — не успела.

Это мог бы быть хороший брак, она знала. Лео заботился