Невинный союз - Айви Дэвис

Сесилия качает головой. — Я не хотела причинить тебе боль, Миа.

— Но ты это сделала.

— Достаточно, — говорит мне Тео.

Антонио и Нина смотрят на меня с жалостью, а Джемма и Виктор наблюдают за разворачивающейся драмой так, словно им не помешал бы пакет попкорна.

Прежде чем я успеваю ехидно ответить, раздается звонок в дверь.

— Я открою, — говорит Антонио.

В комнате повисает тишина, пока Антонио не возвращается с другим мужчиной. Киллианом Бреннаном, заместителем Антонио. С чёрными волосами, неопрятной бородой и татуировками по всем рукам, Киллиан, честно говоря, один из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела.

Моя мама, правда, его ненавидит.

Она встаёт, едва завидев Киллиана. — Кыш! Убирайся из моего дома!

— Мама, — говорит Антонио. — Прояви к Киллиану уважение. Он присоединится к нам на ужин.

— Он ирландец, — отвечает она.

Киллиан морщится. — Я никогда не думал, что кто-то может так оскорбительно произнести слово "ирландец", как твоя мама. — У него американский акцент, но он ирландец во всех отношениях, которые считаются ирландкой для женщины из итало-американской мафии, такой как моя мама.

— Садись, Киллиан, — говорит Антонио, игнорируя взгляд мамы.

Киллиан обходит стол и садится напротив меня. — Привет, Миа. — Он одаривает меня очаровательной улыбкой, и от этого у меня внутри всё сжимается в наилучшем смысле этого слова.

Я теряю дар речи и опускаю голову. Сегодня вечером больше никаких ссор с Сесилией. Каждый раз, когда к нам приходят гости, семейные драмы отходят на второй план.

Мама села, фыркнув: — Ладно. Угощайся.

Я пытаюсь есть, но ком в горле не даёт мне этого сделать. Я отказываюсь плакать за ужином, особенно когда рядом со мной Сесилия. И когда напротив меня сидит Киллиан. Это было бы просто унизительно.

Поэтому я стараюсь, чтобы мое лицо выглядело нейтрально, и ем свою еду, не сосредотачиваясь на том, как я злюсь на свою сестру.

Я чувствую себя самой уродливой девочкой в мире.

Получу ли я когда-нибудь шанс на любовь?

ГЛАВА 2

Киллиан

Обожаю врываться на семейные ужины Моретти, в основном потому, что мне нравится видеть, как я могу взбесить и разозлить Джулию Моретти. Она меня ненавидит, и я к этому привык, но она терпит, потому что знает, что я помог Антонио, когда он оказался в трудной ситуации.

Год назад, когда Антонио скрывался от своего сумасшедшего дяди Франко, мы объединились. Я помог ему вернуть себе имя и бизнес. Теперь Антонио назначил меня своим заместителем. Это здорово, но у меня есть ещё большие мечты — я хочу стать главой ирландской мафии в Нью-Йорке.

И единственный способ сделать это — уничтожить Патрика О'Коннелла, нынешнего главаря ирландской мафии. Мне понадобится не только помощь Антонио, но и поиск людей, которые будут мне верны.

Но все это может подождать, потому что сейчас единственный человек, о котором я могу думать, — это девушка напротив меня.

Миа.

Помню, как увидел её впервые год назад, и какой красивой она мне показалась. Я никогда ничего не говорил Антонио, потому что ценю свою жизнь. Он защищает своих сестер, как младших, так и старших. Я восхищаюсь этим в нём. Долгое время были только мама, брат и я. Теперь, когда брата больше нет, остались только мама и я, и иногда бывает одиноко.

Мне нравится, когда я пытаюсь прийти на ужин к Джулии, находясь в окружении большой итальянской семейной энергии. Обычно она меня выгоняет, и сегодня ей это почти удалось, но вот я здесь. Ужинаю с ними. Сижу напротив Мии.

Она милая, но в то же время скромная. Проблема в том, что всякий раз, когда я пытаюсь с ней заговорить, она выглядит напуганной до смерти. Не уверен, стоит ли принимать это на свой счёт.

— Итак, Миа, — говорю я. Она вскидывает голову, широко раскрыв глаза, не донеся еду до рта. — Как у тебя дела? Антонио упоминал, что ты ищешь мужа.

— Э-э... — вот и все, что она говорит.

Джулия наклоняется вперед на сиденье, закрывая мне вид на Мию. — Мы пытаемся найти ей мужа. Всё идёт хорошо. — Она дарит мне улыбку, которая, я знаю, совершенно фальшивая.

— Правда? — я откусываю кусочек пасты, которую Джулия приготовила сегодня на ужин. — Вкусно. Кто главный претендент?

— Почему ты спрашиваешь? — резко спрашивает Джулия.

— Может быть, он хочет участвовать в гонке, — замечает Джемма, делая глоток вина.

Джулия выглядит так, будто ей хочется ударить Джемму, Виктор усмехается, а Антонио ерзает на стуле, выглядя неловко, и прочищает горло.

— Забавно, Джемма, — говорит Антонио. — Но я не уверен, что маме нравится то, что ты это говоришь.

— Не нравится, — говорит Джулия. — Ничуть. Миа выйдет замуж за хорошего, порядочного итальянца. Не...

— Ирландца? — предлагаю я. Улыбнувшись Джулии, я говорю: — Может, я и не итальянец, но считаю себя довольно порядочным.

— Сомневаюсь, — бормочет Джулия за бокалом вина.

— Что Миа скажет об этом? — Я смотрю на неё, и она снова замирает. — Миа?

— Э-э... — Она запихивает в рот кусочек пасты. Все ждут, когда она закончит, и это выглядит невероятно неловко. — Мужчины, которых я видела сегодня, были не итальянцами.

Вилка Джулии со стуком падает на стол. — Миа, помолчи.

Миа корчит гримасу, но не говорит.

Я откидываюсь на спинку стула, скрещивая руки. — Ну-ну-ну. Если мужчины, ухаживающие за Мией, не итальянцы, то...

Джулия поднимает палец. — Даже не говори этого.

— Я не знаю. — Я оставил это висеть в воздухе.

Антонио говорит, снимая напряжение. — Киллиан не женится на Мии. Не волнуйся, мама. Я найду ей хорошего итальянца. Как-нибудь, — тихо добавляет он.

— Я не итальянец, — говорит Виктор, поднимая руку. — Я худший русский в мире.

— С этим не поспоришь, — говорит Джемма.

Виктор приподнимает бровь. — Даже моя жена против меня.

Джемма толкает его локтем, закатывая глаза. — Все знают, что ты ужасный. Но ты ещё и мой. И это делает тебя умным. — Она гладит его по щеке.

Тео и Сесилия не разговаривали с тех пор, как я появился. Интересно, почему. — Как вам двоим радость семейной жизни?

Они обмениваются мягкими улыбками, хотя я замечаю, что Миа хмуро смотрит на свою еду.

— Всё замечательно, — говорит Сесилия. — Всё просто замечательно.

— Для тебя, — бормочет Миа.

Сесилия вздыхает: — Давай не будем снова об этом. Мне надоело, что ты меня во всём винишь.

— Миа просто расстроена, — говорит Люсия, — потому что она никому не нравится.

Я свистнул. Чёрт, я и не думал, что одиннадцатилетний ребёнок может быть