Сокровище дархана - Марианна Красовская

видела, чем эти ритуалы заканчивались. Храмовые девы обычно не отказывали тем мужчинам, которые были допущены в залы. Ситара их понимала: ритуалы проводили молодые юноши, стройные, высокие, без телесных изъянов. Самые красивые сыновья. А дети, зачатые в храме, считались высшим благословением Матери. А у Ситары — дракон, ей надлежало хранить себя для того, кто сможет отворить врата и выпустить вторую ипостась в небо; впрочем, она даже не представляла себя с кем-то, кроме Ингвара. Оставаться девственной было нетрудно. Быть холодной и не представлять всякое — никаких душевных сил не хватит. Все же она молода, здорова и полна женской энергии.

Увы, Ингвар не тот, кого услышит дракон. Но Ситара любила его больше дракона. И не могла не думать: там, под сенью храма, где они уже виделись несколько раз, можно было бы провести свой ритуал, который навеки соединит и тела, и души, и судьбы. А если Мать благословит, то и ребенка зачать получится. Согласится ли Ингвар? Он не чтит чужих богов. У него — Великие Предки. Одобрят ли они невесту-чужестранку? На эти вопросы у Ситары не было ответов. Да ей они были и не нужны. Она все для себя решила.

Когда распустился первый бутон на дереве париджат, принцесса поднялась с постели. Подхватила широкий отрез ткани, синей с серебряным блеском, быстро и ловко обмотала вокруг тонкого стана. Обулась. Вдела в уши лучшие серьги с молочными топазами, на пальцы — перстни-обереги. Браслет на левую щиколотку, в пару ему — на правое запястье. А вот ожерелья с сожалением оставила. Слишком они звонкие. Услышит кто-нибудь. Накинув на голову вуаль до пола, Ситара выскользнула в сад через большое окно спальни. Побежала по дорожке, прислушиваясь, приглядываясь — не гуляет ли кто из слуг. Нет, все спали уже. Ночь. Стражи — на своем посту, обход нескоро.

Путь через сад до храма не отнял много времени. Ситара знала его очень хорошо. Каждый поворот дорожки, каждый куст париджат, каждый камушек. Еще несколько шагов — и она ступит под тяжелые холодные своды обители Великой Матери. Еще несколько биений сердца, несколько вздохов — и принцесса увидит возлюбленного.

Уверенная в том, что ее никто не видел, потерявшая бдительность, Ситара не успела даже вскрикнуть, когда ее схватили чьи-то сильные руки, закрывая ей рот. Она забилась, замычала — но что может одна хрупкая девушка сделать против дюжины мужчин? В рот споро засунули кляп, руки связали не веревками — тканевыми лентами. Сорвав с головы вуаль, закрыли глаза повязкой.

Глупая птичка попалась в силки. Почему она поверила той записке? Почему не усомнилась?

Ситара отбивалась как умела, а умела она немногое. Ее не учили боевым искусствам, она была женщина, священная, красивая, будущая мать. Да и особой статью девушка не отличалась. Хрупкая, гибкая, невысокая, с роскошными волосами цвета черного дерева, она по праву считалась одной из первых красавиц Дарханая.

Ситара прекрасно танцевала, уверенно ездила верхом, а драться не умела вовсе и оружия в руках не держала — это было строго запрещено священными законами бытия. Та женщина, что пролила кровь в бою, уже не должна была становиться женой и матерью. Ее удел — вечное очищение при храме Великой Матери.

Теперь, когда Ситару тащили куда-то неизвестные, но весьма дурно пахнущие мужчины, когда от кляпа выворачивало, когда платок, накинутый на лицо, был влажным от слез, девушка горько сожалела, что была такой послушной. Ингвар взял бы ее любой. И из храма украл бы, и за оружие никогда б не укорил. Но зато она не была бы беспомощна, как мышь в зубах у кошки.

Когда она вернется домой (а иного и быть не могло), она все эти проклятые законы отменит! Женщина должна иметь возможность и право на защиту. В конце концов, не всегда рядом будет муж, или отец, или брат!

Отлично понимая, что никакие традиции ломать ей не позволят, Ситара все же представляла свое триумфальное возвращение. Злость давала ей сил. Она непременно вернется в Дарханай! Не сломается, не сдастся, все вынесет!

От кислого запаха пота тех, кто ее волок, кружилась голова. Отчаянно хотелось облегчиться — верно, от столь жуткой ситуации. В ушах шумело, в носу щипало, но даже в таком отвратительном состоянии девушке удалось уловить шум волн. Море. Ее несут на корабль. Впрочем, так она и думала. Работорговцы — бич Дарханая. Как ни бился ее отец, как ни старались стражи, девушек и юношей все равно похищали. И если в Танорме жалоб было не так уж и много, то в деревнях и дальних храмах отроки пропадали частенько. Сейчас ее спустят в зловонный трюм и увезут… куда-то очень далеко. Ее ждет тяжелое испытание — несколько недель без солнца, в грязи и голоде, среди таких же несчастных. Но Великая Мать полна справедливости, она не посылает своим дочерям испытаний, которые невозможно преодолеть, а если и посылает, то лишь для их блага. Закончится один круг жизни — начнется другой, еще лучше и светлее. Ситара была дочерью дархана, вероятнее всего, в следующей жизни она будет и вовсе мужчиной, воином… так что не стоит плакать. Тем более что слезы уже иссякли.

Девушку принесли на корабль и втолкнули в какое-то помещение. Она упала на мягкое. Чужие руки и запахи исчезли, дышать стало легко. Ситара пошевелила руками и ногами, удивилась свободе, стянула платок с лица и выплюнула кляп. Каюта, очевидно, предназначенная для нее, не была похожа на сырой и темный трюм. Напротив — перед глазами предстала неожиданная роскошь. Большая кровать занимала почти все пространство. Бархатные фиолетовые подушки, шелковое покрывало чудесного лилового цвета, даже льняные простыни — и все было свежим, чистым. Кроме постели, в каюте поместился только небольшой, прикрученный к стене и полу столик, под которым обнаружился железный ночной горшок. На столике стоял жестяной таз, а выше, на полке — медный кувшин для умывания. Потертый, с вмятинами, на цепочке — видимо, чтобы во время качки не летал по каюте.

Выглянув в маленькое круглое окно, Ситара увидела только морскую гладь, отражающую свет звезд. Итак, ее украли. Похитили. Но похитители знают, что она принцесса Дарханая, иначе ее заключение было бы гораздо более убогим. Теперь же можно не бояться смерти от голода или болезни: ее будут беречь. Круг замкнется не скоро.

Отец учил ее сохранять лицо в любой ситуации. Не стоит бояться тех, кто хочет повредить твое тело. В конце концов, жизнь не последняя, но даже если б и