Внезапно замужем, или Как спасти репутацию - Дия Семина

Пухлая, миловидная тётушка, иногда казалась мне доброй женщиной, но лишь в те моменты, когда рядом её любимые дочери и когда мы вместе музицировали или вышивали, другими словами, достойно проводили женские часы. Но стоило нам остаться с ней наедине, Прасковья переставала меня видеть. Ни капли внимания, и ещё меньше заботы. Скорее всего и сейчас она не горит желанием защищать меня.

— Наталья, я выслушала Василия Тихоновича и понимаю, что, скорее всего, твои слова о мошенниках правдивы. Мне очень жаль, что это произошло именно с тобой. И, как я полагаю, этого человека не найдут. Ты навсегда останешься женой мошенника. Возможно, его уже поймали под другим именем и отправили в тюрьму. Что ещё ужаснее для нашей репутации.

Последние слова она проговорила, закатив глаза, и быстро перекрестилась.

— А разве какой-то суд не может признать брак недействительным или после расследования полиции…

Она подняла руку с кружевным платочком, приказывая замолчать и дослушать.

— Ты жила в тепличных условиях и ничего не знаешь о жизни. Мы, светские дамы, давно следим за этим постыдным делом…

— Я не одна такая? — вспыхиваю надеждой.

— Приказываю не перебивать меня! Дослушай, ты словно не в пансионе, а на базаре росла. Итак, дело постыдное. Умерла одна из самых именитых свах, надеюсь, ты знаешь, что это за профессия.

Молча киваю.

— Так вот, у неё была богатая картотека на все семьи, уж каким образом она её собирала, одному Богу известно, да и Богу ли… Так вот, эту картотеку похитили из её бюро. И вполне возможно, она имела связи с кем-то из таких непорядочных мужчин, кто вот так женился на таких, как ты, богатых сиротках.

— Значит, полиция его найдёт!

— С тобой невозможно говорить. Я пытаюсь донести до тебя, что у этой женщины было очень много данных на богатейшие семейства. Это дело замнут! И ни единого происшествия, подобного твоему, не раскроют. Они ищут картотеку, и более ничего. Потому я предлагаю тебе единственный и самый тёплый, дружеский вариант.

Она замолчала на некоторое время, но я не решилась переспросить. Может быть, она и права, и предложит что-то более удобное, нежели монастырь.

— У меня в провинции есть тётя, одинокая старая женщина, и содержание у неё мизерное. Я хочу, чтобы ты поехала к ней, и стала для немощной старушки опорой. Твой позор можно смыть только праведным трудом. А что как не уход за стариками, можно считать праведным делом. Жизнь тихая, туда три дня пути в общей карете. Про тебя забудут через неделю, всплывёт новое имя из картотеки, и все начнут смаковать и лить грязь на другую семью.

— Как понимаю, подумать мне не позволят, это приказ?

— Именно так, дитя моё. Завтра мы сходим в банк, проверим твои счета и напишем заявление, что твоими документами завладели мошенники, через год вернёшься и снимешь деньги сама. Поверь, это единственный способ спасти твою репутацию. Да и жизнь в провинции не так плоха, какой её представляют.

Прекрасно понимаю все её мотивы, но это шанс выжить и грех им не воспользоваться.

— Я согласна.

— Вот и чудесно, пойду обрадую Василия Тихоновича, что ты одумалась и встала на путь исправления.

Тётя вздохнула, посчитав, что исполнила свою тяжкую миссию, ещё раз взглянула на меня с укоризной и вышла, не забыв закрыть дверь на ключ, а я вовремя прикусила губу. Потому что прям очень хотелось задать один очевидный вопрос.

Почему это для банка мой «муж» мошенник?

А для спасения моей репутации признать этот факт невозможно?

Или родственникам это не выгодно, они выставят меня порочной интриганкой и когда придёт срок, отнимут наследство отца? Именно так и есть, монастырь мне не светит именно по этой причине, все послушницы и монашки отдают свои сбережения в пользу обители, а моим родным, этого совершенно не хочется.

Я и в провинцию не поеду, просто сбегу по дороге. Надо разобраться с этим делом, уж год до наследства как-нибудь проживу, а потом найму адвоката: «И тогда вот вы где у меня будете!». В сердцах потрясла кулачком закрытой двери и услышала, что кто-то за дверью толчётся, подглядывают за мной в скважину? Фу, какая пошлость.

Пришлось пододвинуть стул, и пора проверить, что мне собрали в пансионе, мои ли вещи, а то уже никому не верю.

Развязываю узлы на простыне и сразу вижу смятое свидетельство о браке, очень странно, что его не забрал дядя. Личная карточка, свидетельство об окончании «Благородного пансиона», и лучшая характеристика, которой теперь грош цена.

Все личные вещи на месте, видимо, собирала их Клавдия, моя добрая приятельница и соседка по комнате, какое счастье, что она сообразила и сама всё сделала. Три простых платья, и костюм, бельё, две пары обуви, чулки. Продолжаю перебирать вещи и складывать их в узел аккуратнее и вдруг вижу, что в ботинке что-то лежит.

Вытряхнула на кровать и обомлела, мешочек с моими украшениями и несколько приличных ассигнаций, только Клавдия знает про наш тайник. Боже, у меня есть деньги, мои кровные, заработанные за год службы в пансионе, и они завёрнуты в измятую записку.

Только я хотела возликовать, как в дверь снова настойчиво постучали:

— Натали, ты там? — как не вовремя пришла старшая из двух дочерей Василия Тихоновича.

— Я заперта на ключ, где мне ещё быть. Фиона, уходи, иначе тебе попадёт, а меня вообще сошлют на каторгу.

— Но мне надо поговорить, ты, правда, замужем? Он красивый, ты в него влюбилась, и он тебя бросил? Расскажи или скажу маменьке, что ты беременная от него. Или НЕТ! Ты беременная и потому купила фиктивные документы о браке?

Вот так и рождаются грязные сплетни…

Глава 3. Смирись

Я вдруг обрадовалась, что дверь заперта на ключ. Навязчивая Фиона не сможет войти и доставать глупыми вопросами.

— Мне совершенно нечего рассказывать, я сама узнала эту ужасную новость два часа назад, твой отец знает больше. Он лишь швырнул в меня документ о замужестве и пригрозил сослать. Иди расспрашивай родителей. Скорее всего, это их рук дело, они меня продали замуж, чтобы прибрать к рукам наследство, а теперь, когда полиция заинтересовалась этим делом, пытаются свалить всю вину на меня! Довольна? Такая правда тебя устроит?

— Ты мерзкая дрянь! Мы к тебе со всей душой, терпели на праздниках за своим столом,