Из травницы - в графиню - Наталья Нежданова

— Всё, как у благородных! — кричит изрядно подвыпивший Харк и вытаскивает меня в пустое пространство между составленными в виде подковы столами.

Вот только я не умею танцевать от слова совсем. И опять краснею. Он подхватывает меня под руку и выводит на самую середину.

Кажется, все только на меня и смотрят. Мне хочется провалиться сквозь землю. Или хотя бы стать невидимой.

— Ну-ка, наярьте нам, как там у этих… высокорожденных принято! Вальс, короче! — требует Харк у музыкантов, которых специально пригласил за большие деньги.

Он обнимает меня за талию и принимается кружить, совершенно не попадая в такт. Я старательно перебираю ногами, чтобы успевать за ним и не споткнуться. И наступаю на его блестящий модный башмак. Да так, что от него отваливается кожаный бант. Меня охватывает паника.

Но он не обращает на это внимания. Поднимает мою руку и заставляет кружиться на месте. Потом выкрикивает:

— Гулять — так гулять!

Из-за столов потихоньку встают гости и присоединяются к нам. Зал, хоть и большой, явно не предназначен для такого количества людей. Тем более, двигающихся совершенно невпопад.

Кто-то пытается кружиться, подражая нам, а кто-то просто скачет, как принято в обычной свадебной пляске. Мы задеваем друг друга локтями, а воздух пропитывается запахом пота и дешёвых благовоний.

Руки Харка беззастенчиво оглаживают мою талию и бёдра. Хорошо хоть, мерцающие свечи и пляшущая толпа не позволяют хорошенько разглядеть это позорище.

Наконец, свечи начинают гаснуть. Кое-кто из гостей уже дремлет, положив голову на стол. А кто-то и вовсе… С ужасом замечаю чьи-то ноги, торчащие из-под заваленной объедками и залитой вином скатерти.

Вот и всё. Больше всего на свете мне хочется просто упасть на постель и заснуть. После бессонной ночи и полного чудовищного напряжения и волнений дня я чувствую себя ужасно усталой.

Но до конца ещё далеко. Харк ведёт меня в спальню и принимается стаскивать платье.

Мне страшно и хочется закричать и убежать. Но я знаю, что должна быть покорной.

Платье летит на пол. За ним следует тонкая нижняя рубашка. Кажется, она порвалась даже.

— Моя ненаглядная! — рычит Харк и впивается мне в губы.

Кажется, я сейчас задохнусь от запаха вина. Я его на дух не переношу. И с детства боюсь пьяных.

Он поднимает меня и с размаху опускает на кровать. Сбрасывает с себя одежду и расшвыривает по комнате. Потом наваливается сверху и опять терзает мои губы.

Снова паника. Напряжённое тело бьёт дрожь.

Харк отстраняется и тянет руки к моей груди. Я вжимаюсь в подушку и лепечу:

— Не надо!

— Ты — моя жена! Моя! Жена! — неожиданно громко и прямо мне в лицо выкрикивает он.

Я собираю все силы, чтобы не оттолкнуть его прочь. Я правда его жена и должна делать то, что он хочет.

Резкая боль пронзает тело. Изо всех сил зажмуриваю глаза и закусываю губы, чтобы не закричать. Вот только слёзы всё равно выступают и тут я бессильна.

К счастью, всё кончается быстро. Харк заваливается на бок, потом встаёт.

— Честная оказалась! — удовлетворённо бурчит он и шлёпает меня ладонью по бедру.

Смотрю на него в полной растерянности. Мне страшно и стыдно. И я совсем не понимаю, что теперь делать.

— Вставай давай и убери тут всё! — бросает он.

Я кидаюсь к валяющейся на полу рубашке. Кое-как затягиваю надорванный ворот.

Скомканная простыня летит на пол. За ней следует окрик:

— Застели кровать!

Смотрю на него в полной растерянности. Я же не знаю, где тут постельное бельё!

— Ну, что встала? — нетерпеливо спрашивает Харк.

— Я… не знаю…

— Дура ты, что ли?

— Где бельё? — выдавливаю, наконец, я.

— В сундуке в углу! Долго я ждать должен? Спать хочу!

Простыни лежат прямо сверху. Это хорошо. Хватаю одну и застилаю кровать. Харк тут же валится на неё и натягивает на себя одеяло.

Я подбираю и складываю разбросанную одежду. Потом развязываю стоящий в углу узел с частью моего приданого и достаю домашнюю юбку.

Мне надо выйти на кухню и взять лохань для стирки. Чтобы замыть кровь на простыне. Иначе не отстирать потом будет.

Глотая слёзы, выливаю в лохань ведро воды. А что, если…?

Ничего. Вода даже не шевелится от моего призыва.

Ещё недавно я обрадовалась бы этому. Сейчас просто тупо смотрю перед собой. Я очень устала.

Тихонько прокрадываюсь в спальню с огарком свечи. Харк лежит на спине, разбросав в стороны руки и громко храпит.

Ложусь на оставшийся краешек постели прямо в одежде. Набрасываю на себя лёгкое покрывальце из моего приданого и тотчас проваливаюсь в сон.

Весь следующий день работаю, не покладая рук. Ещё и свекровь над душой стоит. Указывает, что и как делать. Как будто я сама не знаю.

Я понимаю: спорить с ней бесполезно. Поэтому молча киваю или отвечаю:

— Да, маменька!

Не до неё мне. И на душе муторно, и беспокойство гложет. Потому что за завтраком она выговаривала мужу за неразумное расточительство на свадьбу.

— Лучше бы с долгами рассчитался! — крутятся в голове её слова.

С какими ещё долгами? — недоумеваю я. Ведь Харк — богаче моего отца! Неужели это был просто обман?

Глава 4

В последующие дни с головой погружаюсь в свою новую страшную реальность. Мой муж действительно по уши в долгах. Зато прекрасно умеет пускать пыль в глаза. Модно одевается и держит дорогой экипаж. Регулярно устраивает пирушки для друзей, которые старательно делают вид, что уважают и восхищаются им.

Мне же приходится и работать по дому, и помогать в лавке. А на мои мольбы нанять хотя бы одну прислугу он отвечает, что это — бездумное расточительство.

— Жена ты мне, или кто? — грозно произносит он. — Вот и работай! Вместо того, чтоб бока налёживать да сплетни с соседками сводить!

Обидно до слёз. Я сроду не привыкла бездельничать. Ещё обиднее наблюдать, что на себе и своих прихотях мой муж никогда не экономит.

Взываю к его разуму. Бесполезно. Его всё устраивает.

— Мы ведь так и лавку можем потерять! — пытаюсь увещевать его я.

— Ты кто такая, чтобы мне советы давать? — грозно сводит брови Харк.

— Твоя жена!

— Вот и молчи, значит! Знай