Бывшие. Дядя доктор, спаси мою маму - Лия Малинина

Пытаюсь пошевелить руками и ногами. Вроде все чувствую, но такое чувство, что все тело затекло, я будто деревянная вся.

— Диана! — хриплю я, когда резко перед глазами встает картинка, как мы с дочкой стоим среди людей у пешеходного перехода, а на нас летит черная машина.

Последнее, что помню, как отшвыриваю дочь в сторону, а потом все, темнота.

— Доченька! — пытаюсь закричать, но из горла вырываются какие-то невнятные звуки.

Палата наполняется громкими раздражающими звуками.

Я слышу приближающиеся шаги, и надо мной склоняется медсестра в маске.

— Успокойтесь, все в порядке, — гладит она меня успокаивающе по руке, — сейчас подойдет доктор.

Вокруг меня происходит оживление. Появляются какие-то люди в медицинских халатах. Смотрят на датчики, что-то переключают, меняют лекарство в капельнице.

Все, что я могу — это беспомощно наблюдать за их действиями, но в голове набатом бьет одна мысль: «Диана! Где моя дочь⁈»

Наконец, я не выдерживаю и хриплю:

— Моя дочь! Где она?

— Со мной, — откуда-то из-за спин врачей раздается до боли знакомый и когда-то безумно любимый голос.

Это что, галлюцинации у меня такие? Откуда тут Костя? Этого же не может быть. Перевожу взгляд в сторону голоса, но из-за окруживших меня людей никак не могу его рассмотреть.

— Константин Михайлович, — поворачивается к нему один из докторов, — пациентка стабильна, показатели в порядке, можем переводить в палату.

Значит, не показалось. Мой бывший муж каким-то образом оказался рядом. Наконец все расступаются, Арефьев подходит к моей кровати и немного наклоняется.

— Ну привет, спящая красавица, — слегка улыбается уголком губ, а я замираю, рассматривая его лицо.

Он все такой же, не сильно изменился за те годы, пока мы не виделись. Разве что морщинки вокруг глаз появились, шрам над бровью и несколько седых волосков в его густой каштановой шевелюре.

— Прив-в-ет, — слегка заикаясь шепчу я, не в силах оторвать от него взгляд, и чувствую, как в носу начинает щипать, а его образ расплывается из-за собравшихся слез в глазах.

— С нашей дочерью все в порядке, — улыбка сходит с его лица и он вмиг становится серьезным, — она не пострадала и всю ночь была со мной, в ординаторской. Сейчас тебя переведут в палату и вы увидитесь.

— Кость, я, — пытаюсь подобрать слова, чтобы как-то перед ним оправдаться, но бывший муж решительно меня останавливает.

— Все потом, — тихо говорит он, сжимая мою руку.

Странно, но я будто недавно ощущала такое же прикосновение во сне: сильные теплые руки сжимали мою кисть, согревая ее.

— Кость, ты к себе в отделение заберешь или в травму определяем? — задают ему вопрос, очевидно касающийся меня.

— К себе, — не поворачивая головы к задающему вопрос, отвечает Арефьев, — первую одноместную подготовили.

— Не переживай, Аришка, — снова склоняется надо мной, слегка касаясь моего виска губами, — мы тебя быстро на ноги поставим.

Он отходит, и мне сразу становится холодно и страшно, а вокруг все снова приходит в движение. Меня отключают от датчиков, перекладывают на каталку и куда-то везут по длинным коридорам.

Где-то в боку нарастает тупая простреливающая боль, от которой у меня темнеет перед глазами. Прикрываю глаза и тихо стону.

— Потерпи, голубушка, — гладит меня по руке, идущая рядом с каталкой медсестра, в ее руке моя капельница, — сейчас укольчик поставим, болеть перестанет.

Меня закатывают в палату, перекладывают на кровать, слегка приподнимают изголовье и разрешают сделать пару глотков воды.

Тут же подходит сестра, вводит в капельницу какой-то препарат из шприца, и боль медленно начинает притупляться. Я даже в состоянии немного осмотреться.

Палата напоминает небольшой номер в отеле. Нежно бежевые стены, напротив кровати стоит небольшой кожаный диванчик, над которым висит плоский телевизор.

У окна стол с парой стульев, холодильник. На больших окнах светлые жалюзи.

Я слышу, как дверь в палату тихонько открывается. Медленно поворачиваю голову и не могу сдержать слез, которые потоком льются из моих глаз.

На пороге стоят Диана и Костя. Отец и дочь. Я лихорадочно осматриваю Диану и выдыхаю. Не пострадала!

Костя бережно держит малышку за руку, а она пританцовывает рядом с ним от нетерпения.

Колени в зеленке, футболка и шортики грязные. В руках любимый мишка Баффи, с которым она не расстается практически с самого рождения. Судя по его виду, медведь тоже пострадал в происшествии.

— Мамочка! Ты проснулась! — дочь выкрутила свою ручку из большой ладони Арефьева и подбежала к моей кровати.

— Диана, осторожно! — попытался остановить ее Костя. — Не прыгай на маму.

Малышка подбежала, взяла мою руку и приложила к своей щечке.

— Я так испугалась! — тихо пролепетала она. — Ты спала и никак не просыпалась, а меня хотели увезти без тебя на другой машине, — из огромных глаз покатились прозрачные капли слез, — но я так кричала, что тети на скорой привезли меня сюда с тобой.

Она остановилась, чтобы перевести дух и повернулась к Косте, стоящему чуть поодаль от нас:

— А добрый дядя спас тебя! — она вновь повернулась ко мне. — Я попросила его и он спас! А потом я пила чай с печеньем и спала в его кабинете на большом диване!

— Спасибо тебе, — прошептала, глядя в родные зеленые глаза Арефьева.

Он сложил руки на груди и сурово сдвинул брови:

— Боюсь, одним «спасибо» ты не отделаешься.

Глава 5

Арина

Костя прошел к столу, подхватил стул и присел на него у моей кровати.

— Что со мной? — спросила, с тревогой в голосе. — Я надолго здесь?

— Сотрясение и сломана пара ребер, — Арефьев уперся локтями в колени и потер лицо ладонями. — Из-за смещения перелома было внутреннее кровотечение, но ребята справились. Так что, через недельку сможем тебя выписать.

— А неделька это долго? — спросила малышка, которая заметно повеселела, увидев меня.

Она наконец отпустила мою руку и подошла к Косте.

— Неделька — это семь дней, — с мягкой улыбкой ответил он, подхватил свою дочь и усадил на колени.

Она тут же с комфортом устроилась в его руках и откинулась спиной на сильную грудь.

Диана, которая очень осторожно относилась к незнакомым людям, удивительно быстро доверилась Арефьеву и вела себя с ним так, будто знала всю свою жизнь. Вот и не верь после этого в «зов крови».

Они принялись считать дни, загибая пальцы на правой руке Кости, а я не могла отвести от них глаз.

Миллион раз представляла себе встречу отца и дочери, фантазировала, как он увидит нас с малышкой, все поймет и будет жалеть о том, что у нас все так нелепо закончилось. Жалеть так же отчаянно, как сожалела