Бывшие. Дядя доктор, спаси мою маму - Лия Малинина

Постоянно корила себя за то, что не рассказала Косте о ребенке, не дозвонилась до него, а сдалась, после первой неудачной попытки, решив не мешать его новой счастливой жизни с другой женщиной.

Женщиной, которая звалась моей подругой, а как только мы расстались, тут же заняла вакантное место в жизни и постели Арефьева.

Но какое я имела право обвинять его? Наш развод был взвешенным, обоюдным решением. А мое разбитое сердце… Что ж, это, как говорят, сопутствующие потери.

Только вот я никак не могла представить нашу встречу при таких ужасных обстоятельствах. Волна холодного пота прокатилась по моему позвоночнику, едва только я представила, что было бы с Дианой, если бы меня не спасли. Ведь у нас здесь не осталось никого. Никого, кроме Кости и его семьи.

— Константин Михайлович, завтрак для девочки, — дверь в палату открылась и вошла пожилая женщина с подносом, на котором стояли тарелки с едой.

— А что на завтрак? — деловито поинтересовалась Диана.

— Овсяная каша, творожная запеканка и чай с бутербродом, — ответила санитарка, расставляя завтрак на столе.

— Овся-а-а-нка, — протянула дочь, сморщив носик.

Она ни в какую не хотела есть каши, терпеть их не могла.

— Я тоже кашу не люблю, — наклонившись к дочери, проговорил Костя, — но она полезна для здоровья! Так что давай так: ты сначала съедаешь немного овсянки, а потом я принесу печенье, которое тебе вчера очень понравилось, договорились?

— Договорились, — с тяжелым обреченным вздохом согласилась дочь, сползла с колен Арефьева, уселась за стол и принялась уплетать кашу.

— Когда вы вернулись? — задал вопрос Костя, переводя взгляд с дочери на меня.

— Неделю назад, — проговорила, с трудом разлепляя пересохшие губы.

Бывший муж поднялся и поднес к моим губам стакан воды с трубочкой.

— Чуть позже тебе принесут бульон, потерпи немного, скоро станет легче.

— Кость, мне бы телефон мой найти, хочу Аллу попросить побыть с Дианой, пока я здесь.

— Не надо никого просить, — вполголоса проговорил Арефьев, — думаю, моя мама будет безумно рада познакомиться с внучкой.

Он посмотрел на Диану, а потом, словно решившись, резко повернулся ко мне и отчаянно прошептал:

— Аришка, ну как так? Она же моя! Почему ты молчала? Я ничего не понимаю! — он взъерошил пятерней свои волосы. — Это наш прощальный секс, да?

— Да, — проговорила, откинувшись на подушку и прикрыла глаза…

Мне, после магистратуры, предложили стажировку в крупном архитектурном бюро Флоренции.

Я была несказанно счастлива, ведь сбывалась моя самая сокровенная мечта, работать в городе, который называли «колыбелью архитектуры».

Городе, где творили великие мастера, создавшие шедевры, ставшие образцами для всей мировой архитектуры. Да и моя мама, которая жила там больше десяти лет настаивала, чтобы я соглашалась.

В свой очередной приезд я сказала Косте, что не могу потерять этот шанс и остаюсь в Италии еще, как минимум, на год.

У Кости тоже карьера шла в гору, он к тому времени уже получил звание капитана.

Мы тогда очень сильно сильно поругались. Я убеждала его, что несмотря ни на что, мы семья. А он, в запале ссоры выдал:

— Да какая мы семья, Арина! Мы уже два года живем отдельно! Ты мне жена только по документам!

— Так давай исправим это! — выкрикнула я, и громко хлопнув дверью скрылась в спальне.

Костя вошел в комнату через какое-то время. Сел рядом со мной.

— Думаю, — чуть слышно проговорил он, с трудом подбирая слова, — в нашей ситуации, будет правильным отпустить друг друга.

— Согласна, — прошептала в ответ, хотя все мое существо противилось этому.

Я не знала, какое решение будет верным в сложившихся обстоятельствах, не знала, как поступить правильно, не могла сделать выбор. Выбор между мечтой и любовью. Выбор, который в итоге за меня сделал муж, а я его трусливо приняла.

После нашего разговора мы вроде успокоились, но разошлись спать по разным комнатам. На следующий день подали заявление о разводе в ЗАГС и я уехала в квартиру бабушки, которую она оставила мне в наследство.

Весь месяц, пока мы ждали расторжения брака, с Костей не общались. Моя подруга Алла, которая вышла замуж за Леху, друга Арефьева, пыталась мне что-то рассказать о нем, но я останавливала ее, слишком болезненным было для меня каждое упоминание о муже.

За день до моего отлета во Флоренцию я приехала к Косте, чтобы забрать остатки своих вещей.

Он был дома. На столе в гостиной лежал его экземпляр свидетельства о разводе. Я за своим так и не съездила, не нашла в себе сил.

— Ты уверена, что это правильное решение? — Костя остановил меня у двери.

— Смысл теперь говорить об этом? — я с грустью посмотрела на него. — Дело сделано.

— Аришка, я так тебя люблю! — прорычал он и впился в мои губы яростным поцелуем, на который ответила со всей страстью и любовью, которая горела во мне.

Это была совершенно сумасшедшая ночь. Наша прощальная ночь… Я ушла на рассвете, когда Костя уснул.

Он звонил мне до тех пор, пока я не села в самолет до Флоренции и не отключила телефон. Но я так и не решилась поднять трубку…

А через месяц, когда мне стало плохо от моего любимого корнетто с заварным кремом, я поняла, что беременна.

— Почему же ты ничего мне не сказала? — вырвал меня из воспоминаний голос Арефьева.

— Я пыталась, звонила тебе, но… — но договорить мне не дала ругань в коридоре, которая доносилась в палату сквозь приоткрытую дверь.

— Это хирургия, — кричала какая-то женщина, явно пытаясь кого-то остановить, — здесь запрещены посещения!

— Мне плевать, что у вас тут запрещено! — гремел в ответ низкий мужской голос. — В какой палате находится моя невеста, Арина Арефьева?

Глава 6

Арина

Дверь в палату с шумом распахнулась и на пороге появился Филипп Риччи, мой… Да так сразу и не скажешь, кто он мне.

Друг детства, сын маминой подруги, работодатель, поклонник, в конце концов, но никак не жених, как он тут объявил на всю больницу.

Фил был старшим сыном маминой подруги Лидии Сергеевны. Она в конце восьмидесятых вышла замуж за итальянца, компания которого занималась реставрацией старинных особняков в Питере, и эмигрировала.

А когда моя мать оказалась в Италии, выйдя замуж за Пьетро, моего отчима, они встретились и вновь стали общаться.

Все годы, с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать и я проводила каникулы у матери, встречи подруг заканчивались одинаково — пожеланием породниться, поженив нас с Филиппом, который настойчиво оказывал мне знаки внимания.

Но проблема была в том, что Фил мне совсем