Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

— Господи… — только и смогла сказать я.

— Леди Лириэль, довольно! — оборвал он мои страдания и поднялся.

Вновь быстро стерев влагу с ресниц, согласилась:

— Да, вы совершенно правы — сидеть довольно. Вам нужно лечь.

— Что?

— Йоли!

— Да чтоб вас!

Он все же лег на мою постель, но предварительно, несмотря на все мое противодействие, подстелил свой камзол… я так поняла, он был непромокаемым.

Когда Эрмери лег, моему взору предстала целая карта различных шрамов и следов на его теле, и картина была чудовищной.

Стараясь более не плакать, но время от времени все же вытирая непрошенные слезы, я обработала и перевязала раны. После нанесла заживляющую мазь от шрамов на каждый шрам на его теле. Одновременно приказала:

— Йоли, отставь папку, принеси ту рубашку, что я вышила для его величества.

Служанка подчинилась молча, и вышла из спальни, оставляя нас наедине.

— К чему рубашка? — странным, хрипловатым голосом спросил Эрмери.

— Ваша рубашка мокрая от крови. Надевать ее было бы не самым приятным делом, — разумно объяснила я.

— Но это подарок для его величества, — напомнил лорд.

— О, да бросьте, — согнувшись над его грудью и аккуратно намазывая очередной шрам… похоже что от стрелы, — Императору мои подарки как корове пятое седло.

— Просто седло, или же, если вы хотите использовать поговорку с числом пять, правильно будет — пятое колесо телеге.

Впервые от начала целительных мероприятий, я взглянула на Эрмери, и с грустной улыбкой ответила:

— Будем откровенны — мои подарки действительно нужны Императору как пятое седло корове, я все абсолютно правильно сказала.

Усмешка промелькнула на его губах, и Эрмери тихо произнес:

— Дело не в вас, леди Лириэль, проблема в отношениях Императора и вдовствующей императрицы.

Надо же, он снизошел до откровения… неожиданно, но почему-то приятно.

— Я знаю, — осторожно передвинулась и занялась другим шрамом, — тетя не является родной матерью Императора, но очень хочет, иметь родную кровиночку хотя бы во внуках. Я могу ее понять. Могу понять и Императора — он не желает оставаться под контролем тетушки, и потому моя кандидатура на месте императрицы и супруги ему ненавистна. Мне лишь очень жаль того, что ни он, ни она не желают понять меня.

— А я? Я могу узнать, чего желаете вы, леди Лириэль? — внезапно спросил Эрмери.

И я села на постели.

Посидела, задумчиво, и уверенно сказала:

— Больше всего я хочу выбраться из Императорского замка, вернуться домой, встретиться с отцом и братьями, и отправиться в путешествие по этому чудесному миру.

Потому что мир действительно оказался волшебным, лучшим, что было в этой книге, и пока я читала все время так жаль было, что мы только замок и окрестности наблюдаем, как в золотой клетке.

— Хорошее желание, — тихо сказал Эрмери.

Еще раз критически осмотрев его торс, я слезла с постели и протянула ему руку. То, как глава тайной стражи взял меня за ладонь, было… неожиданно странно, очень бережно.

— Держитесь крепче, вам нельзя напрягаться, так что вы должны использовать меня, и использовать нормально, а не создавать видимость.

Он усмехнулся, отпустил мою руку, и перевернувшись сначала на бок, легко поднялся, не напрягая вроде как раны, но кровь показалась вновь.

Повторно тщательно посыпала заживляющим порошком, и принялась забинтовывать все. Выходило забавно — Эрмери наклонялся, стараясь сделать процедуру более легкой для меня, я шипела и ругалась — от его наклонов, порошок осыпался. А уж сколько бинтов ушло на могучее тело советника Императора — в два раза больше, чем я ожидала.

Потом пришла Йоли с рубашкой. И удивительное дело — черная шелковая рубашка, расшитая изображениями золотых драконов, как влитая легла на сильное тело Эрмери. Как влитая просто.

И почему-то от этого я… смутилась.

И сделав вид, что мне нужно умыться, торопливо вышла из спальни, оставив камзол на долю Йоли.

Через некоторое время открылась и захлопнулась входная дверь.

Потом моя служанка, осторожно постучавшись, вошла в мою ванную комнату. Я все так же сидела на краю огромной ванны из розового мрамора.

— Он ушел? — спросила почему-то шепотом.

— Ушел, — подтвердила Йоли.

А я подумала — какая жалость, что в реальности таких мужиков как Эрмери нет и в помине…

— Госпожа, у нас мало времени на сборы, — напомнила о насущном Йоли.

Ну да, приятное исключение закончилось, осталось унылое развитие унылого сюжета.

— Идем, выберем мне другое платье, — поднимаясь, решила я.

— Моя госпожа, только не в таком виде! — воскликнула Йоли.

* * *

Платье выбрала и принесла Йоли, зато я его модернизировала. Острые ножницы и долой тяжелая нижняя юбка, которая весила килограмм десять.

В результате платье представляло собой сложную конструкцию из легких, полупрозрачных материалов, преобладающими оттенками которых были лавандовый, пурпурный и бледно-розовый. Верхняя часть удерживалась за счет жесткого внутреннего каркаса, плотно прилегавшего к торсу. Передняя часть лифа была густо расшита мелкими кристаллами и бусинами, имитирующими органический узор. От открытых плеч спускались декоративные элементы из тончайшего фатина, которые фиксировались на предплечьях. Шею охватывала узкая лента-чокер, выполненная из того же материала, что и декор лифа. Нижняя часть платья теперь, после моего нашествия с ножницами, имела асимметричный крой с высоким разрезом по правой ноге. В итоге юбка состояла из множества наслоенных полотен разной длины, края которых были необработанны, и это создавало эффект легкости.

А вместо тяжеленной тиары я выбрала украшение, имитирующее венок из мелких цветов и ягод в тон основному наряду.

Выглядело свежо, ярко, немного вызывающе, но зато в таком наряде я выглядела как юная девушка, а не как кукла неопределенного возраста в многотонном наряде. Мне лично очень понравилось, тетя, конечно, не одобрит, а вот я в восторге.

Когда выходила из спальни рыцари стояли с отвисшими челюстями, служанки замирали от шока, а фрейлины императрицы шушукались практически не скрываясь, но мне было все равно.

Легко сбегая по сияющей, созданной из хрусталя лестнице, я наслаждалась чудесным утром, волшебным замком, букетами цветов повсюду, атмосферой сказочной жизни и предвкушением дальнейшего развития сновидения. Вот только бы не проснуться.

Куда идти я толком не знала, но верная Йоли тихо покашливала, стоило мне свернуть не в том направлении, и таким образом мы добрались до огромных двухстворчатых дверей, белоснежных, но украшенных коваными золотыми лианами и ярко-синими украшенными эмалью цветами. Пафосно, конечно, но потрясающе!

Лакеи, скрыв замешательство при виде меня за низкими поклонами, распахнули двери, и я вошла в утреннюю столовую.

Войдя, я склонилась в реверансе и поздоровалась:

— Доброе утро, тетушка. Долгих