Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

И лишь после этого выпрямилась.

Тетушка уже сидела за великолепным созданным из хрусталя столом, на котором угощение сегодня было оформлено в нежных розово-голубых сверкающих и имитирующих стекло тонах. Прозрачные чашечки для чая, блестящие кубики желе, множество пирожных в виде ягод клубники, такой голубой и розовой хрустальной клубники. Кусочки тортов оказались оформлены так же волшебно. И единственным, что выделялось инородностью на этом празднике хрусталя и цвета, был завтрак Императора — мясо с кровью, омлет, перепелиные яйца, сок из зеленых яблок, сельдерея и зелени, жесткий темный хлеб с зернами и семечками… Какой суровый завтрак, в книге о нем не было ни слова.

— Леди Лириэль, интересный… крой платья, — прозвучал глубокий голос.

И тетушка, которая при виде меня аж побелела, мгновенно сменила гнев на милость и произнесла:

— Сын мой, рада, что ты, наконец, обратил внимание на нашу прекрасную Лири.

Да нафиг я не сдалась вашему ни разу не сыну, тетушка.

Но выдавив из себя улыбку, я направилась к императрице, и замерла, едва та едва заметно, но непоколебимо указала мне на место подле Императора.

Да ладно!

Император и императрица возглавляли стол по обе стороны, а мне предлагалось сесть рядом со… старым дядькой.

Но тетушка, сверкая золотыми драгоценностями в своем неизменно черно-алом платье, повторно указала мне на мое новое место.

Йоли, сглаживая момент, поспешила отодвинуть для меня стул подле Императора, и была остановлена словами императрицы:

— Сын мой, позаботься о нашей гостье.

Угу, тот самый тип, что будет заботиться.

— Не стоит беспокоить его величество, тетушка, — торопливо проговорила я, и поспешив к своему месту села на стул и пододвинула его самостоятельно, прежде чем его величество изволил встать.

— Какая… прыткость, — ничуть не с похвалой, сказал Император.

Уверена — он вовсе не собирался вставать.

Извращенец, хренов.

Один раз у него с Оливией было прямо тут, на этом столе. Причем этот пошляк, использовал крем, чтобы слизывать его с ее тела. Изобретательно, конечно, но фу, я бы так не хотела.

И тут, в разгар самых неприятных мыслей, моя тетушка предательски простонала, и выдала:

— О, моя голова… Снова, мигрень… Дети мои, прошу прощения, я так плохо себя чувствую…

И не говоря более вообще ни слова, тетушка подхватила свою белоснежную болонку, та даже тявкнуть не успела, и выплыла из столовой… а за ней следом и абсолютно вся прислуга свалила… не оглядываясь.

Какая… жесть!

— Ммм, нас оставили одних. Как интимно, — с плохо скрываемой ненавистью, произнес Император.

Боги, как хорошо, что это только сон.

— Что ж, не буду портить вам аппетит, — воскликнула я, торопливо поднимаясь.

И в этот же миг мою ладонь прижала чужая рука — тяжелая, сильная, не знающая пощады.

И пробирающий до костей голос приказал:

— Сидеть.

Мама…

Очень осторожно, практически незаметно, я осторожно потянула руку, всеми силами пытаясь разорвать это прикосновение.

— Ты изменилась, — Император вовсе не собирался отпускать меня, более того, он мою ладонь сжал до боли. — Что с тобой? Ручная собачонка моей матушки внезапно перестала использовать макияж?

— Времени не было, — стараясь не взвыть от боли, быстро ответила.

— Потратила на урезание платья? — он сжал руку еще сильнее.

— Это новая мода такая… молодежная… Вам в силу почтенного возраста подобное не понять…

Он мгновенно разжал пальцы.

Такбыстро, что я, все это время упорно тянувшая руку назад, потеряла равновесие, и съехала со стула. Мир качнулся, я рухнула, размахивая руками, пытаясь ухватиться за воздух.

Грохот эхом отдалился в сводах — глухой, обидный звук падения.

Больно было, однако могло стать еще больнее — тяжеленный хрустальный стул накренился и безжалостной ледяной скалой рухнул бы сверху… Но монаршая рука, резким, смазанным от скорости движением, перехватила спинку в сантиметре от моего плеча. Хрусталь жалобно звякнул, покоряясь грубой силе.

Я замерла, оглушенная падением.

Медленно, словно под гипнозом, подняла голову…

И дыхание перехватило.

Книжное слово «прекрасный» оказалось жалкой, блеклой тенью реальности. В реальности этот мужчина обладал пугающей, порочной безупречностью. Он был дьявольски красив той совершенной красотой, какой природа наделяет лишь самых смертоносных своих созданий.

Лицо — словно высеченное из ледяного мрамора. Резкие, высокие скулы, хищный овал, волевой подбородок, выдающий привычку повелевать. Его губы, четкие и жесткие, были плотно сжаты, не обещая ни улыбки, ни тепла. Серебристые пряди, обрамляющие этот суровый лик, падали на лоб и струились по белому шелку одежд, создавая резкий контраст с темной, давящей аурой, исходящей от него.

Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок, и дело было вовсе не в сквозняках огромного зала. Весь облик Император буквально кричал об абсолютной власти, неимоверной силы и той опасной, текучей грации, которую не встретишь у обычных смертных. Я вдруг вспомнила, что у Эрмери на спине не было ни единого шрама… А все почему? Потому что за его спиной в каждом бою стояла сама Смерть.

В смысле — Император. Вот этот вот.

Я невольно взглянула в его глаза… и окончательно перестала дышать.

Синие. Пронзительные. Невозможные. Цвет неба за секунду до того, как оно обрушится на землю штормом.

Сначала этот взгляд был абсолютно мертвым. Холодным, равнодушным, сканирующим. Монарх взирал на меня с высоты своего величия, оценивая не как женщину, а как досадную помеху, случайно свалившуюся к его сапогам.

Но пока я смотрела на него, оцепенев от первобытного ужаса, в этой ледяной синеве вдруг что-то дрогнуло.

Словно треснул многовековой ледник.

Словно глубоко под толщей океанского льда проснулось древнее чудовище.

Темно-синяя радужка внезапно потемнела, затягиваясь чернотой. Воздух между нами мгновенно раскалился, стал густым, тяжелым, отчетливо пахнущим надвигающейся грозой.

Я всей душой ощутила этот жуткий момент перехода, когда зрачок — всего на один невозможный, сбивающий ритм сердца миг — вытянулся в пульсирующую вертикальную нить.

И на меня повеяло таким диким, древним и откровенно голодным интересом, что внутренности сжались в узел.

Дракон, дремавший под маской отстраненного правителя, приоткрыл глаза.

Почуяв непокорную кровь, он больше не смотрел — он изучал, всматривался в самую душу, втягивал мой запах, пробовал на вкус мой страх, фиксируя меня в прицеле, из которого невозможно вырваться.

Передо мной сидел настоящий, воплощенный антагонист — темное божество, рядом с которым само понятие безопасности казалось смешной шуткой, в тени которого выживают лишь те, кого он сам соизволит пощадить.

И вот это вот чудище, становилось милым котиком рядом с главной героиней?

Хотя нет, не так, не рядом с ней — а наедине, в постели. Только в постели. В остальном, так если подумать, милым и пушистым он