Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова

знати. Брак с Каэлем должен был вернуть Элиане положение, а Рейнарам — права на старый дом. Вот только дом не принял Каэля. Или принял не полностью.

Поэтому ему была нужна жена из Морвейнов.

Не любимая. Не равная. Ключ.

Вера медленно сжала пальцы.

— Он женился на мне из-за дома, — сказала она.

Варна опустила глаза к папке.

— Браки знати редко заключают ради песен под луной.

— А сослали меня сюда, потому что дом нужен ему, но я — нет.

Варна молчала.

Молчание было лучше признания.

В груди Веры поднялось что-то горячее. Не магия. Не чужая память. Её собственная злость. Чистая, ясная, почти спасительная.

Она не знала этого мира, не знала правил, не знала, как работает родовая сила, кто враг, кто союзник и почему вместо смерти получила чужую судьбу. Но одно она поняла точно: Каэль Рейнар не просто избавился от жены. Он отправил в Морвейн-Хольд ключ, рассчитывая, что ключ сам откроет нужные двери, а потом тихо заржавеет в снегу.

Что ж.

Ключи иногда открывают не те замки, которые от них ждут.

Внезапно лошади встали.

На этот раз не рывком. Они просто остановились и отказались идти дальше.

Кучер спрыгнул на дорогу. Его шаги хрустнули по насту. Потом он произнёс короткое, злое слово, которое буря почти унесла, но смысл был понятен без перевода.

Варна распахнула дверцу прежде, чем Вера успела спросить.

— Почему стоим?

Глен стоял впереди, держа фонарь. Свет плясал в его руке, выхватывая из метели каменную стену. Вернее, не стену — ворота.

Они поднимались из снега огромными чёрными створками, такими высокими, что верх терялся в темноте. По металлу вились ледяные руны. Они не были нарисованы или выбиты — казалось, сам мороз пророс сквозь железо живыми узорами. У основания ворот стояли две статуи драконов с раскрытыми пастями. Снег забился им в крылья, но глаза статуй светились тускло-синим.

За воротами виднелась дорога к дому.

И сам дом.

Морвейн-Хольд стоял на склоне, вцепившись башнями в скалу. Огромный, тёмный, с провалами окон, он не выглядел заброшенным. Заброшенные дома молчат. Этот — ждал.

Даже издалека Вера чувствовала это ожидание кожей.

Глен пятился от ворот.

— Нет, — сказал он. — Нет. Я довёз до места. Дальше не поеду.

— Ты обязан завезти нас во двор, — процедила Варна.

— Я обязан довезти до Морвейн-Хольда. Вот он. Ворота. Всё.

— Ты боишься железа?

— Я боюсь того, что за ним.

Вера вышла из кареты. Ноги дрожали от холода и усталости, но она удержалась. Снег здесь был тише. Буря будто обходила ворота стороной, и от этого становилось ещё страшнее. Ветер выл в лесу, на дороге, над скалами, но у чёрных створок стояла почти полная тишина.

— Почему они закрыты? — спросила Вера.

— Потому что дом не ждёт гостей, — пробормотал кучер. — И не любит тех, кого привозят силой.

Варна подошла к воротам и достала связку ключей. На ней висело не меньше десятка тяжёлых железных колец. Она выбрала самый большой ключ, вставила в замочную скважину и повернула.

Ничего не произошло.

Она попробовала ещё раз.

Замок не поддался.

Вера смотрела на ключи.

Не верь ключнику.

— Откуда у вас ключи? — спросила она.

Варна замерла.

— Из городского архива дома Рейнаров.

— А кто передал их вам?

— Управляющий Морвейн-Хольда отправил комплект в столицу много лет назад.

— Как его зовут?

Варна резко обернулась.

— Это неважно.

— Мне важно.

— Балдор Крейн. Довольны?

Имя скользнуло по памяти Элианы пусто. Значит, она его не знала. Или не помнила.

Вера подошла ближе к воротам. Руны на металле вспыхнули ярче. Запястье под рукавом стало тёплым, почти горячим. Варна отступила на шаг, будто боялась, что свечение перекинется на неё.

— Миледи, не трогайте.

Вера протянула руку.

Кольцо на её пальце вдруг потемнело. Синий камень налился глубоким внутренним светом, а брачная метка на запястье ответила серебром. На воротах одна за другой зажглись руны — не все, только те, что шли по центру, складываясь в узор, похожий на распахнутые ладони.

Металл был ледяным. Но когда Вера коснулась створки, по нему прошла дрожь.

Дом за воротами словно вдохнул.

Варна прошептала:

— Быть не может.

— Что?

— Он не открывался для леди Морвейн.

— Для Элианы?

— Для вашей матери.

Вера повернула голову.

— Моей матери?

Но в этот момент за воротами что-то вспыхнуло.

Не руна. Не фонарь у крыльца.

Свет зажёгся в одном из верхних окон дома.

Мягкий, жёлтый, живой.

Вера застыла, глядя на него. По спине прошёл холод, но не от страха перед пустым зданием. Скорее от внезапного понимания: дом не был пустым. Или не хотел казаться пустым.

Кучер охнул и попятился к лошадям.

— Нет. Нет, я туда не пойду. Там никто не живёт. Клянусь Севером, никто!

Варна стояла белая как снег.

Вера смотрела на окно.

Свет мигнул один раз.

Будто кто-то наверху поднял свечу и дал знак.

Добро пожаловать, хозяйка.

Или: поздно бежать.

Ворота перед ней медленно, с протяжным стоном, начали открываться сами.

Глава 2. Дом, который не хотел хозяйку

Ворота Морвейн-Хольда открывались так медленно, будто дом за ними не приглашал, а передумывал на каждом вершке.

Металл стонал, снег осыпался с ледяных рун, статуи драконов у основания створок будто следили за Верой с одинаковым каменным неодобрением. Свет в верхнем окне всё ещё горел — тёплый, живой, невозможный. Он не мигал от ветра, не дрожал, не гас, хотя весь дом выглядел таким заброшенным, что любая свеча внутри должна была давно задохнуться от холода.

Глен первым отступил к карете.

— Не поеду, — сказал он хрипло. — Я довёз. Всё. Дальше пусть её сам дом везёт, раз так ждёт.

Варна резко обернулась.

— Ты забываешь, с кем говоришь.

— Нет, госпожа Варна. Я как раз помню. С теми, кто потом скажет, будто кучер сам полез под проклятье, а герцог тут ни при чём.

Вера стояла перед раскрывающимися воротами и впервые за всё время не чувствовала ветра. Он бил по дороге, по лошадям, по карете, трепал меховую накидку Варны, но вокруг самой Веры снег падал почти прямо, словно невидимая крыша задерживала бурю. Это было бы красиво, если бы не казалось слишком похожим на ловушку.

— Занесём вещи во двор, — сказала она.

Слова прозвучали спокойно. Гораздо