Попаданка на самокате - Стася Вертинская

Сжала кружку и села на стул возле подоконника. Надо было как-то начинать разговор, но я не знала, что сказать. Да и как объявить незнакомому мужчине, что мне нужно пожить у него неопределенное время? Учитывая мой уровень знаний об этом мире – очень сильно неопределенное.

– Так откуда ты? – Глеб начал разговор первым.

Наверное, также как я хотела остаться у него, он желал меня спровадить.

Я назвала город. Глеб поднял бровь и усмехнулся. Конечно, он не поверил мне.

– И где же это место находится? – поинтересовался он.

– Можешь просто считать меня сумасшедшей, – вздохнула я. Ничего вразумительного я все равно не смогу сказать.

– Я уже так и считаю, – спокойно ответил Глеб. И наконец поинтересовался, как меня вообще угораздило: – Ладно, а как ты оказалась в том переулке рядом с трупом?

Ответила не сразу. Это, должно быть, прозвучит странно. Но, кажется, у меня не было выбора.

– Я шла домой, – начала я. – Меня сбил самокат. Я упала и ударилась головой. А очнулась уже… там. Я хотела позвать на помощь и искала телефон.

Глеб удивленно вскинул бровь.

– Телефон на трупе?

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни слова.

До меня только что дошло, в какую историю я вляпалась.

Это всё по-настоящему. Я в другом мире. Здесь у меня нет ни знакомых, ни дома. Нет ничего.

А главное – кроме меня некого подозревать в убийстве самокатчика.

Сердце гулко забилось в ушах, пальцы задрожали. Я поставила кружку на подоконник, боясь её уронить – у Глеба с посудой и так не густо.

Глеб вдруг резко выпрямился, поставил кружку и подошел к столу. Схватил блокнот и выудил из-под бумаг короткий карандаш.

– Так… – пробормотал он и стал что-то записывать.

Я подошла ближе. Может он что-то понял о моем появлении здесь? Но неизвестные буквы в его исполнении выглядели ещё более непонятными.

– Как тебя зовут? – не отрываясь от страницы, спросил он.

– Полина, – растерянно ответила я. – Полина Морозова.

Карандаш снова заскользил по бумаге. Глеб старательно выводил моё имя. Затем пристроил лист из блокнота среди других записей. Полюбовался на результат. Затем нахмурился и снова схватил его.

– Черт… – прошипел себе под нос. – Ничего не сходится.

Раздраженно скомкал лист и бросил в угол.

– Пойдем, – коротко бросил он.

И уже направился к двери, но вдруг остановился, обернулся и смерил меня оценивающим взглядом. Я застыла на месте, не зная, что мне делать. А он вдруг махнул рукой.

– Нет, – сменил он решение. – Остаешься тут.

Зашел в комнату, где я очнулась. Замер на миг, увидев фото. Поморщился и снова убрал его. Достал из-за книг небольшую жестяную коробочку.

– Там заживляющая мазь. Намажь, – он поводил рукой возле своего лица, намекая на мой разбитый нос.

Озадаченно приняла коробочку. И посмотрела на него. Недавно он отправлял меня в бордель. А это намек, что я могу остаться?

– Там ванная, – кивнул он в сторону ещё одной двери. – Только не трогай тут ничего.

Я кивнула.

– Поняла? – сказал он уже жестче. – Ни к чему не прикасайся. Ничего не переставляй.

Я ещё раз кивнула. Трогать вещи в чужом доме неприлично.

Глеб натянул плащ и вышел, захлопнув за собой дверь. Через секунду в замке щелкнул ключ.

С щелчком замка приличия растворились. Первым делом я вернулась в комнату и достала фото. Что с ним не так? Все дело в нём самом или в девушке? Она выглядит так же, как и все женщины тут – платье с высоким воротником, темные волосы уложенные в аккуратную прическу и причудливая шляпка. На губах улыбка, но взгляд не разобрать – фото не очень четкое.

Убрала фото на полку, чтобы не раздражать хозяина. Имела ли я право удовлетворить свое любопытство и узнать, кто эта девушка? Наверное, нет. О таких вещах говорят только близким. Я же использую Глеба, а он… Я ему вообще не нужна.

Вышла в прихожую и оглянулась. Кроме двери, ведущей в ванную, из неизвестных мне была ещё одна. Приоткрыла её и осторожно заглянула внутрь. За ней ожидаемо оказалась спальня. Внутри письменный стол, шкаф с замысловатыми медными ручками и заправленная кое-как кровать.

Я отступила и закрыла дверь. От чего-то неудобно было тревожить личное пространство хозяина квартиры. Да, кажется только что во мне любопытство уступило место совести.

И я всё-таки воспользовалась советом Глеба и зашла в душ. Тут всё казалось привычным, хоть и устаревшим. Вот только кран всего один – и как сделать воду теплее?

Выше на трубе яркий чуть светящийся кристалл. Осторожно открыла воду, и за стеной что-то загудело и заскрежетало. Вода оказалась прохладной. Я поёжилась под холодными струями и постаралась не обращать внимание на звуки за стеной. Так и должно быть, верно? Не сдержала любопытства и коснулась пальцами кристалла.

В то же мгновение вода стала ледяной. Я вскрикнула и отскочила. Это что, местный водонагреватель?

Кое-как справившись с ним, я наконец помылась. Посмотрела на свою одежду – она была в ужасном состоянии. Мне пришлось поваляться на асфальте, а на топе засохло несколько капель крови из разбитого носа. Я как могла выстирала его. А потом вдруг поняла, что другой одежды у меня нет.

Осторожно выглянула за дверь и быстро добежала до спальни, надеясь, что Глеб вернется не сейчас. В шкафу было не очень много вещей, но чистую рубашку я нашла. Торопливо натянула её, и тогда немного успокоилась.

Одежда Глеба пахла мылом и каким-то парфюмом. Я чувствовала себя странно, но успокоила себя тем, что он не предложил мне даже халат. Так что плохого в том, что я взяла его рубашку? Пусть мы и чужие друг другу.

С этой мыслью вернулась на кухню. Лучше буду ждать его здесь. И мой взгляд упал на скомканный лист в углу.

Подняла записку и развернула. Тут от что-то писал обо мне.

Взяла карандаш, села к подоконнику и попыталась расшифровать её. Так или иначе, мне нужно научиться хотя бы читать. Почему не сделать это по записке с моим именем? Тем я и занималась, допивая остывший кофе и пытаясь разобрать почерк Глеба.

Вздрогнула, когда ключ повернулся в замке. И чуточку