Брат мужа. Сожженная в его любви - Иман Кальби

— Я хочу развода и уйти из тухума... У меня нет желания оставаться в селе...

Она презрительно фыркает и встает.

— Помогать тебе никто не будет. Я не буду марать руки своим слугам.

Сама все будешь делать за себя, перетопчишься. И с большими травмами женщины сами все делали. Только не смей это говорить Шахбану, если спросит. Узнаю- убью. Ты меня услышала...

Она выходит из комнаты, громко хлопнув дверью.

Я замершая смотрю на поднос.

Стоит ли мне касаться этой еды? А вдруг она отравленная? От запаха в животе предательски урчит...

В этот момент в дверь осторожно стучатся... Я замираю в шоке, на автомате подбирая ноги...

Кто еще решил прийти и отыграться в этой семейке над мной?

Дверь отворяется и первое, что я вижу- красивую девичью голову.

Это девочка, лет четырнадцати. Глаза живые и красивые, как у газели.

Волосы собраны в жгут на затылке. Тоже скромное, закрытое платье...

— Можно? — произносит она, бойко оглядывая меня.

— Проходи... те, — выдыхаю, уже и не зная, что ждать от новой гостьи...

Она решительно впархивает в комнату, беззастенчиво меня рассматривает, но в ее взгляде нет агрессии и ненависти. Любопытство- да.

Улыбается.

— Я рада, что твои красивые волосы не пострадали, — еще шире начинает улыбаться, — и лицо... Тут все только и говорят про твои волосы и лицо…

— Кто все? — я совершенно сбита с толку. Ощущение, что я какая-то кинозвезда, свалившаяся с неба. Все-то про меня знают... А Муса все время орал, что я ничтожество и звать меня никак...

— Весь тухум. Все женщины... Что у дяди Мусы самая красивая жена, которую он привез с Севера. И что он все время ее прячет...

Что правда, то правда...

Прятал он меня знатно... И забивал...

— А ты кто?

— Я дочь Шахбана...- улыбается девочка, — Разият.

— Очень приятно, Разият, — она совсем не похожа на свою строгую мать... У той лицо острое, а эта красивая, как Луна... Мягкие такие черты, обволакивающие…

— А мама тебя не поругает, что ты ко мне пришла?

Взгляд девочки тут же меняется. В нем словно бы хвост саламандры загорается. Загорается и гаснет.

— Эта гюрза? Она мне не мать! — выплевывает она яростно, — моя мама умерла при моем рождении. А эта... моль черная... Он не любит ее!

Никогда не любил! И никакая она ему не жена! Он с ней в разных комнатах спит! Потому она так и бесится! Потому что ты красивая и интересная. И он тебя спас! А еще ты на пианино играешь, мне папа сказал. Научишь меня?

Друзья! Добро пожаловать в эту непростую историю? О чем она? О мужском предательстве и мужской верности! О женской силе и слабости! О том, как одна и та же женщина может зачахнуть, а может раскрыться в мужской любви!

Будет непросто, противоречиво, эмоционально и очень откровенно в душевном смысле! Горяченького вам тоже подсыплю! А от вас жду, как всегда, максимальной вовлеченности и комментариев- без них творческому процессу никуда!

А еще хочу попросить вас поучаствовать в одном эксперименте. Рейтинг книг нынче зависит от ваших просмотров. Чем больше вы по поводу и без будете в день заходить на страницы книги и их листать, тем выше будет подниматься ваша любимая книга. Проверим? Я в вас верю и очень сильно вас люблю!!! Без вас нет и меня!

А еще подбрасываю вам примерные прототипы наших героев… Знаю, что они не всегда именно такие, как представляете вы. Это просто фантазия…

Глава 4

До того момента, как Муса выкрал меня и вырвал из моей привычной жизни, я мечтала о другой жизни. Я и сейчас о ней мечтаю, просто понимаю, что едва ли она теперь сможет стать сбыточной…

Я училась на третьем курсе музыкального училища, когда он схватил меня прямо на улице после недели настойчивых приставаний, которые начались сразу после того, как его шумная компания пришла в кафе-бар, где я работала и как раз была моя смена…

До встречи с ним была музыка… Нет, я никогда не мечтала о сцене, никогда не хотела публичности. Я хотела преподавать. Страстно желала открывать ученикам дорогу в новый мир, который жил совсем по другим правилам… Нотный стан, черно-белые замысловатые закорючки, которые сперва пугали подписи на непонятном древнем языке… Все эти сакральные символы оживали, стоило только найти шифр… Пальцы касались клавиш… Мир наполнялся звучанием еще одного языка- языка звуков… Они складывались в мелодию… Завораживали, заставляли чувствовать…

Вот эти знания я мечтала открывать людям… Но в мою жизнь ворвался он и все разграбил…

В селении было пианино. В местной школе. И первое время, когда Муса еще пытался наладить между нами мосты, когда пытался загладить вину своей жестокости ко мне, он пускал меня ходить туда- заниматься с детьми. На одну из четвертей меня даже взяли преподавателем… Наверное, это были единственные моменты жизни в этих краях, когда я была реально счастлива… Я играла, меня слушали, я рассказывала про композиторов, пыталась объяснить, как через музыку легко передать эмоции…

Все закончилось тогда, когда его сестра науськала его, что я слишком много времени провожу за пределами дома… Что я слишком свободная и много общаюсь с людьми со стороны…

Люди со стороны… даже сказать смешно. Здесь, в селении, все знали всех… Люди одного тухума, одного рода. Мы все жили фактически на одной улице. Здесь без того, чтобы тебя десятки глаз увидели в окно, выйти было нельзя…

Но Муса запретил ходить мне в школу.

В тот день он с силой трепал меня за рукав, разрывая платье и крича, что я нарочно придумала эти занятия…

А все потому, что я возвращалась с уроков в одно время с Шахбаном, который возвращался с пастбищ…

Мы и правда пару раз с ним столкнулись на улице. Он загонял свой джип, я проходила мимо, притулившись к стене. Сухо кивали друг другу и не более…

Но в глазах мужа все выглядело, словно бы я гуляю с его братом, а Зарема науськивала!

И он ведь ничего не сказал старшему брату. Он обрушил свой гнев на меня… А все потому, что богатство их семьи было завязано на Шахбане. Мясной король… Так называли его в лицо и негласно. Один из крупнейших поставщиков отборной баранины на российские рынки. Владелец крупнейших пастбищ и угодий на Кавказе… Именно поэтому и Муса как младший, и другие члены семьи могли ничего не делать…

Вообще, только попав