Неизлечимая меланхолия Эмилии Лестер - Ли Льеж

очень давно: нынешняя Эмилия уже не была малышкой и резвостью могла соревноваться разве что со старой калиткой, которая открывается раз в неделю и притом ужасно скрипит. Сама Эмилия ровно ничего не помнила о своей тёте, в семье разговоры о ней были запрещены. Впрочем, всё население Вайтберри и так знало историю леди Саммерфорд, так что кое-какие сведения о ней у Эмилии всё же имелись.

Миллисента Фьор исполнила мечту всех деревенских золушек: не имея ни достойного происхождения, ни богатого приданого, да ещё и в возрасте около 30 лет, ухитрилась выйти замуж за самого настоящего лорда, который однажды проезжал через Вайтберри и обомлел, увидев на обочине дороги девушку, собирающую цветы.

Миллисента, правда, была очень красива и умна. Она не собиралась продавать себя задёшево. Никто не знает, как ей удалось убедить своего лорда отринуть законы света и сделать ей предложение, но факт остаётся фактом: они обвенчались в Лондоне и стали самой блестящей парой сезона.

В Вайтберри леди Саммерфорд вернулась только один раз, скоро после замужества. Бывшие друзья и соседи встретили её холодновато: никому не понравилась пропасть, разделившая их с новоявленной супругой пэра в бог знает каком поколении. Даже ближайшая подруга, кузина и мать Эмилии встретила Миллисенту без особого тепла и за глаза предрекла ей неудовольствие высокопоставленного общества, вынужденного принять в свои ряды девушку из низов. Но ничего подобного не произошло: леди Миллисента сумела очаровать других лордов — и, что ещё интереснее, жён этих лордов. Она была официально представлена королеве, и вскоре никто уже не вспоминал о её низком происхождении.

А вот мать Эмилии с некогда ближайшей подругой отношения разорвала… Кто знает, может, виной тому была банальная зависть — но мы не будем придерживаться этой версии. Как помнит читатель, мать Эмилии умерла, и нам не стоит плохо говорить о мёртвых.

Тем не менее, леди Саммерфорд не забывала оставшихся у неё родственников, время от времени посылая им дорогие подарки и аккуратно подкидывая немного денег на жизнь и хозяйство. Миссис Лестер предпочитала делать вид, что этих «подачек» не существует, но всегда принимала их из честных рук мистера Уорвика. После её смерти получателем благ вполне резонно сделалась Эмилия.

Про свою богатую лондонскую тётку она что-то слышала, денежные переводы получала как сами собой разумеющиеся, поэтому смерть леди Саммерфорд и причитающееся ей как единственной оставшейся в живых родственнице наследство на некоторое время повергли Эмилию в шок. Но шок был слишком непривычным состоянием для её скучающего унылого мозга, поэтому Эмилия провалилась в сон, не успев обдумать и десятой доли тех ужасов, какие могли бы ей грозить, не собирайся она сама в ближайшее время отдать богу душу.

Следующим утром Эмилия проснулась, чувствуя себя, как ни странно, лучше, чем накануне. События вчерашнего дня сразу же вспыхнули в её обычно мало чем тревожимой памяти, и наша героиня несколько минут лежала молча, созерцая потолок, и думая о том, как несправедлива судьба.

Любой другой девушке наследство леди Саммерфорд открыло бы путь в самое изысканное общество, исполнило бы все мечты, включая поиск и нахождение великолепной брачной партии. Любая другая девушка не колеблясь кинулась бы выполнять нелепые условия завещания, хотя бы с тем, чтобы формально соответствовать образу достойной наследницы. Всё так, но для Эмилии заботы о наследстве не представляли ни ценности, ни интереса. Её неизлечимая меланхолия диктовала свои условия — намного более жёсткие, чем те, что были изложены в письме аристократической тёти.

Вздохнув, Эмилия вяло встала с постели, вяло умылась, вяло оделась и вяло спустилась в гостиную, где вяло позвонила в колокольчик. Через секунду в дверях показалась Марта с чайным подносом в руках.

— Доброе утро, мисс, — поздоровалась она.

Её голос звучал не как обычно. Эмилии послышался в нём какой-то намёк. Вообще, Марта была полной противоположностью Эмилии: в два раза старше, в десять раз живее и в неисчислимое количество раз смелее и язвительнее. Свою нанимательницу Марта скорее жалела, чем любила, но всё же относилась с ней к теплотой — как к дочери, которой у неё никогда не было. Однако резкий и строптивый характер Марты Доусон не позволял ей уж слишком явно демонстрировать свои чувства, поэтому заботу она проявляла, заставляя хозяйку побольше есть и двигаться.

— Доброе утро, — откликнулась Эмилия, потерев висок, хотя голова у неё ещё не болела. — Ты что-то хочешь сказать, Марта?

Марта поставила поднос на стол и выпрямилась, уперев руки в бока.

— Что вы надумали насчёт предложения того стряпчего?

— А он мне разве что-то предложил? — удивилась Эмилия. — Моя тётя, леди Саммерфорд, умерла, Марта. Сегодня мы чтим её память. Как думаешь, не стоит ли мне надеть траур? Ведь она была моей ближайшей родственницей.

— Какой смысл носить траур дома, где вас никто не увидит? — фыркнула служанка. — Но я имела в виду наследство. Что вы надумали касательно вашего наследства?

Так Эмилия убедилась, что Марта, как и всегда, уже посвящена во все подробности её небогатой событиями жизни.

— А что тут думать? — мисс Лестер взяла чашку и сделала крошечный глоток. Задумчиво посмотрела на дымящиеся сконы, но решила к ним не прикасаться. — Разумеется, я откажусь от наследства, моя дорогая Марта. Мне не по плечу та задача, которую тётя сочла возможным мне поручить. Я сама стою на пороге гибели и не считаю допустимым рассуждать о будущем в столь фантастическом ключе.

— Другими словами, — рот Марты сжался в тонкую полоску, — скоро я останусь без места?

Эмилия похлопала глазами. Об этом она совершенно не подумала.

— Ну… — с заминкой выговорила она, — я уверена, что ты найдёшь себе другое место. Я дам тебе хорошие рекомендации… Если успею.

— Всё понятно! — буркнула Марта и обиженно отвернулась.

В этот момент Эмилия ощутила какое-то неприятное и, главное, незнакомое чувство. Ей сделалось как-то не по себе — и это не могло сравниться ни с одним из привычных для неё приступов недомогания. Она как будто совершила что-то морально недопустимое, но никак не могла понять, что и когда.

— Марта, — несмело окликнула служанку Эмилия, — а разве ты… не сможешь работать где-нибудь в другом месте?..

— Шутите? — Марта тут же ощетинилась, как кошка, в которую швырнули ботинком. — Я проработала в Земляничных Колокольчиках тридцать лет! Я прислуживала ещё вашей матери! А теперь вы хотите, чтобы я шла искать себе новый дом?..

—