Король-охотник - Джаггер Коул

class="p1">Сегодня мне исполняется двадцать лет, я в наручниках, с завязанными глазами и лицом вниз на заднем сиденье машины, которой управляет незнакомец, только что стрельбой проложивший себе путь в мой дом и похитивший меня, и везет меня Бог знает куда.

Чтобы он сделал со мной Бог знает, что.

С этой второй частью мыслительного процесса паника начинает нарастать. Страх начинает вздыматься, как приливная волна, набегая быстрее и сильнее, чем даже мой абсолютный ужас может сдерживать. Вспоминается ознакомительный семинар для первокурсников, который нам всем провели, когда я только поступила в колледж — о том, как ориентироваться в городе и не терять присутствия духа. Где нам — студенткам, особенно — говорили, что нужно бороться так, будто от этого зависит твоя жизнь. Потому что, возможно, так и есть.

Что нужно кричать и вопить, делать себя максимально заметной, чтобы кто-нибудь, даже отдаленно находящийся в пределах слышимости или видимости, понял, что что-то не так.

И внезапно я делаю именно это.

Я кричу так громко, как, блять, могу. Я брыкаюсь, нанося удары ногами, мои босые ступни больно стучат по подлокотнику двери. Я снова пинаюсь, целясь выше; на этот раз чувствуя, как моя пятка врезается в стекло.

— Прекрати, — шипит мужчина.

Он жмет на газ, отчего я перекатываюсь на заднем сиденье, когда машина рвется быстрее. Но я продолжаю кричать, продолжаю извиваться и пинаться, пока мои ноги снова не находят стекло.

— Я сказал хватит, — рявкает он.

Но никогда не будет достаточно. И я говорю себе, что никогда не перестану бороться и никогда не перестану кричать. Даже когда я связана на заднем сиденье машины этого монстра.

Наконец, я слышу, как он ругается себе под нос. Внезапно машина сворачивает на обочину, швыряя меня из стороны в сторону, когда шины покидают асфальт и хрустят по грубым камням и песку. Он нажимает на тормоз, почти сбрасывая меня на пол, прежде чем двигатель замолкает.

Мое горло горит, но я продолжаю кричать — продолжаю брыкаться и пинаться, надеясь Бога ради, что мы остановились где-то, где кто-то может меня услышать или увидеть раскачивающуюся машину и, возможно, задаться вопросом, что, черт возьми, происходит.

Я слышу, как его дверь открывается и захлопывается. Мой пульс бешено стучит, снова подскакивая, когда дверь у моих ног распахивается.

— Я сказал...

Я пинаюсь; сильно. Обе ноги согнуты в коленях, и когда он открывает дверь, я бью ногами так сильно, как только могу. Обе ступни попадают ему прямо в то, что кажется шеей и лицом, и я слышу его грубое сдавленное кряхтенье.

Каким-то образом, несмотря на страх, который должен был парализовать меня, я двигаюсь. Я вываливаюсь из внедорожника ногами вперед, чуть не падая лицом, но вместо этого врезаюсь в борт машины. Я выпрямляюсь, отворачиваясь от автомобиля, и начинаю бежать вперед.

— ПОМОГИТЕ! — кричу я, горло саднит и горит. — Помогите мне! Помогите...

Крик перехватывает вместе с дыханием, когда рука обхватывает, как металл, мое горло. Он дергает меня назад, другая рука захлопывает мой рот, заставляя замолчать, когда меня снова прижимают к той же каменно-твердой груди. Я извиваюсь и пинаюсь, словно речь идет о жизни и смерти. Но на этот раз он готов.

На этот раз я никуда не денусь.

— В трех футах перед тобой четырехсотфутовый обрыв.

Я напрягаюсь. Как по команде, ветерок налетает на меня, дразня кожу и развевая подол моей мешковатой футболки.

Я пытаюсь сглотнуть, но комок упирается в мускулистую руку, обернутую вокруг моего горла. Мой разум мечется, пытаясь вспомнить топографию окрестностей особняка моего отца за городом Бирмингем. Но мы переехали в этот дом, только когда мне было пятнадцать, и большую часть времени я провела в школе-пансионе.

Смысл в том: я понятия не имею, где я нахожусь, и есть ли пропасть в трех футах впереди или нет.

Кроме того, сейчас у меня нет роскоши обсуждать правду. Потому что его рука все еще на моей шее. Эта большая, сильная рука все еще зажимает мне рот. И я все еще с завязанными глазами, в наручниках и прижата к монстру за моей спиной.

Внезапно мы снова движемся. Но на этот раз он тащит меня к задней части внедорожника. Я слышу, как открывается дверь, а затем громко вдыхаю, когда он убирает руки, чтобы поднять меня в Range Rover.

Не на заднее сиденье. В багажник.

Моя паника нарастает. Но у меня нет времени бороться на этот раз. Он действует мгновенно, фиксируя мои лодыжки веревкой и туго их связывая. Он натягивает её, привязывая меня к стенке багажника. Другая веревка проходит вокруг моих запястий в наручниках, утягивая их в противоположную сторону и закрепляя меня в кузове.

Хотя я сомневаюсь, что мы где-то рядом с людьми, я открываю рот, чтобы снова закричать.

И именно тогда толстый комок ткани впихивается между моими губами.

Кляп. Он только что засунул мне кляп. Я все равно кричу, но крик приглушен и неразборчив.

Затем, не говоря ни слова, дверь багажника захлопывается, окутывая меня тишиной. Я слышу и чувствую, как снова открывается дверь водителя. Затем Range Rover оживает с рычанием и снова выезжает на дорогу.

Я начинаю пытаться запоминать повороты налево и направо, которые мы делаем. Но вскоре понимаю, что, не зная, где я была, когда мы съехали с дороги, у меня нет абсолютно никакого представления о том, где мы находимся. Я также полностью теряю счет времени из-за своего страха. Прошел час с тех пор, как мы покинули мой дом? Десять минут?

Все, что я могу сделать, это попытаться не впасть в полную истерику там, в багажнике. Все, что я могу сделать, это попытаться дышать и стараться, чтобы мое сердце не выскочило из груди.

В какой-то момент машина останавливается и глохнет. Когда багажник открывается, я инстинктивно хочу снова нанести удар, но веревки мешают мне. Мне даже кажется, что я слышу, как он усмехается моей неудачной попытке.

Сильные руки хватают меня, крепко прижимая, пока он развязывает веревки.

— Попробуешь повторить то, что делала раньше, и я обещаю, будут последствия, к которым ты не готова.

При других обстоятельствах этот глубокий, мужественный, медовый голос прямо в ухо вызвал бы у меня другую дрожь по спине. При других обстоятельствах, когда на мне нет наручников, повязки на глазах и кляпа, возможно.

Я вздрагиваю, задыхаясь в кляп, когда он поднимает меня без усилий и внезапно перебрасывает через свое широкое плечо. Я киплю, пульс стучит, когда этот огромный мужчина уносит