Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

— Марьяша будет очень рада тебя видеть, — голос Драгана, обычно ровный и сдержанный, смягчается, когда он произносит ее имя. — Поживешь у нас, не против?

Взгляд скользит по его руке на руле и задерживается на пальце. На нем простое, но изящное кольцо из темного металла.

— Вы наконец-то поженились? — восклицаю, и на мгновение тяжесть в груди рассеивается, сменяясь искренней радостью за них. — Больше не бегаете друг от друга? А твой малыш, Егор…

Атмосфера в машине мгновенно сгущается. Альфа центральной стаи замирает. Его плечи напрягаются, будто я невольно задела открытую рану. Он долго молчит.

— Настя в порядке и наш сын тоже, — наконец произносит он, слова явно даются ему с усилием. — Но мои родители… и моя сестренка…

Вдоль позвоночника ползет холодный липкий страх. Я уже знаю, что он скажет дальше.

— Они спят, как и мой отец… и брат… — тихо подтверждаю я.

— Многие заснули за этот месяц, — в разговор вступает Драган. — И мы не можем понять, кто следующий. Нет никакой системы… Словно он… выключает нас по одному, смеется над нами.

Его голос переходит в низкое угрожающее рычание. Слово «Мороз» висит в воздухе, не произнесенное, но ощутимое, как ледяное дыхание за спиной.

Добрый дедушка из сказок обернулся кошмаром. Существом, жаждущим истребить весь наш род. И в этом он страшно похож на моего деда — дракона Кадира, оставившего после себя кровавый след.

Мы подъезжаем к большому деревянному особняку, знакомому до боли дому Мары и Вука. Он стоит, словно островок тепла и воспоминаний в ледяном море реальности.

— Вы теперь живете тут? — спрашиваю, выходя из машины. Егор молча подхватывает мои сумки.

— Да, — кивает Драган. — Марье тут нравится, а жить с родителями… — он заканчивает фразу многозначительной паузой.

— Они с Дэном поубивают друг друга, — резюмирует Егор, с улыбкой похлопывая друга по плечу.

И в этот момент, глядя на них, я ощущаю колющее, острое одиночество. Оно пронзает меня насквозь, возводя тонкую, но непреодолимую ледяную стену между мной и остальными.

Они стая, сплоченная общей бедой.

А я совсем другая. Мой дед был их врагом. И истинный…

Но тут распахивается дверь дома.

— Вы приехали! — раздается до боли знакомый звонкий голос лучшей подруги.

Вся моя тоска мгновенно рассеивается.

— МАРЬЯША! — забываю обо всем на свете и бросаюсь к ней.

Но внезапно со стороны дома раздается сильный грохот…

Глава 5

Адила

Марья резко оборачивается, и кровь отливает от ее лица. В тот же миг на нас обрушивается шквал ледяного ветра, который не просто холодит кожу. Он пронизывает до самых костей, замораживая душу.

Я срываюсь с места, инстинктивно бросаясь за подругой в дом. Егор и Драган следуют за мной.

— О нет… Гордей… — Марья падает на колени перед бездыханным на первый взгляд телом брата.

Но я не чувствую запаха смерти. В воздухе висит лишь зловещая тишина. Гордей лежит в неестественной позе, глаза закрыты. Губы почти белые.

— Он тоже? — глухо произносит Драган, обнимая Марьяшу за плечи. В этом жесте столько нежности и поддержки, что у меня сжимается сердце.

В голову закрадывается мысль, что я бы очень хотела ощутить объятия истинного. Но все сложно… боги, как же сложно!

— Заснул, — констатирует Егор, и в его разноцветных глазах вспыхивает гремучий коктейль из ярости и бессилия.

— Есть ли в этом система, или он просто издевается над нами? — сдавленно шепчет Марья. Она выглядит уставшей. Синяки под глазами, кожа бледная…

Или причина не только в усталости? В памяти всплывают слова матери о том, что подобное состояние бывает и при…

— Адила, — подруга с надеждой смотрит на меня, — ты что-нибудь чувствуешь?

— Только холод, — отвечаю, поеживаясь. Внутри недовольно рычит моя драконица. Ей нет дела до спящих, она жаждет найти своего истинного. Но сейчас у нас проблема куда серьезнее, и ей придется потерпеть. Делаю шаг к Гордею. Он бледен, но на его красивом лице странное, неестественное умиротворение. Грудь молодого медведя высоко вздымается.

— Мне кажется, — тихо произношу, пока Драган и Егор с усилием поднимают тяжелое тело и переносят его на диван, — система все-таки есть.

Подхожу к своей сумке, которую Егор оставил у дивана. Достаю блокнот и ручку. Расчет и логика — единственное, за что можно ухватиться в этом хаосе.

— Итак. Что мы имеем? — начинаю, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и не дрожал. — Когда я проснулась, мама и папа сказали, что Ичи и папа Саид заснули. Мама и папа Али — нет. Вывод?

— Древние не спят, — выдыхает Марья.

Киваю. Рисую два столбца и вношу в них имена. Если визуализировать катастрофу, разложить ее по полочкам, может, мы сможем оценить ее масштаб и найти хоть какую-то зацепку.

— Гриша Шахов и Алина тоже спят. Наиль — нет. Он не Древний, но он темный шаман.

— Без стаи, — мрачно замечает Драган.

— Что отличает его от остальных? — настаиваю я.

— Когда я была в ледяном дворце, то нашла комнату, где Мороз держал Наиля, — задумчиво тянет Марьяша. — Возможно, второй раз туда не попасть?

— То есть сон — это не сон, а плен души в ледяном дворце? — у меня перехватывает дыхание. Мысли складываются в ужасающую картину.

— Это наша теория, — подтверждает Драган. — Мороз заключает пленников в комнаты и держит их там.

— Но зачем… — замираю, пытаясь осмыслить этот леденящий душу замысел.

— Мы не знаем! — рычит Егор, и его гнев вырывается наружу. — Все, что у нас есть — лишь догадки! Одни догадки! Никакой конкретики! А тем временем наши друзья, близкие просто засыпают один за другим!

— Успокойся, — говорю строго, хотя у самой по спине бегут мурашки. — Своим гневом ты не поможешь, только выгоришь изнутри. Теория — это уже что-то.

— Но меня не покидает чувство, будто это все лишь его игра, — стонет Марья, закрывая лицо руками. — И мы, как хомячки в колесе, бегаем по кругу и ничего не можем понять. Лишь то, что он разрешает узнать! Это сводит с ума!

Я чувствую их отчаяние. Оно витает в воздухе, сковывая мысли, мешая думать трезво. Трясу головой, прогоняя эту безысходность.

— Я тоже спала во дворце, — тихо признаюсь, и взгляды друзей устремляются на меня. — Но не в ледяном. В каком-то другом… готическом. Там были свечи, горгульи, статуи и огромная кровать. Помню лишь это…

— Как ты проснулась? — в голосе Марьи вспыхивает надежда.

Я выпрямляюсь, и в этот момент метка на руке вспыхивает жгучим, почти невыносимым