Я тебя не предам - Анна Шнайдер

Хорошо, что вмешалась. Никогда не была согласна с фразой: «Меньше знаешь — крепче спишь». Пусть лучше у меня будет бессонница, чем рога до потолка.

К приходу с работы мрачного Володи мы с Кариной успели успокоиться. Да, я тоже немножко порыдала — дочкин водопад оказался заразным, — но мне это лишь на пользу пошло. Ни к чему держать в себе негатив, надо дать ему выход. Убить Володю я не могу, значит, остаётся рыдать. Ещё можно орать, но не хотелось бы сорвать голос, он мне ещё пригодится, когда я буду объяснять мужу, что от него требуется.

Мы с Кариной как раз ужинали, когда на кухню зашёл Володя. С огромным и наверняка жутко дорогущим букетом разных цветов, и не будь повод соответствующим, я бы даже восхитилась. Цветы я всегда любила, и Володя не гнушался их дарить — стабильно как минимум раз в месяц. Конечно, не такие здоровенные букетищи, мог вообще одну розу принести, но делал это регулярно, очень меня радуя.

— Кариш, могу я попросить тебя выйти? — серьёзно спросил Володя, посмотрев на меня взглядом побитой собаки. — У меня к маме разговор.

— Ладно, — пожала плечами дочь и встала из-за стола. Изначально я думала сказать, что он может говорить при ней, но потом решила не устраивать Карине такой стресс. Всё-таки ей десять лет, рановато участвовать в разборках взрослых. Я и так её уже впутала в свой коварный план, но она должна знать, что я не собираюсь прощать Володю, — чтобы не иметь никаких иллюзий.

Когда за Кариной закрылась дверь, бывший муж тут же опустился на колени, заставив меня поперхнуться чаем. Десять с лишним лет мы вместе, но на колени передо мной Володя не становился, даже когда предложение делал.

— Лер, прости меня, пожалуйста, — покаянно повесив голову, произнёс Володя и протянул мне свой букет. Эх, сейчас бы схватить цветы и ка-а-ак отхлестать ими этого предателя! Но нельзя, нельзя. В отпуск без него я хочу больше, чем заниматься рукоприкладством.

6

— Слушай, мне интересно, — усмехнулась я, не спеша брать цветы. — Ты представь: приходишь неожиданно с работы, а я тут целуюсь с незнакомым мужиком. Ты бы простил?

Володя кинул на меня укоризненный взгляд, и я уже готовилась услышать универсальную отмазу на все случаи жизни под названием «это другое», но муж решил быть умнее.

— Если бы ты пообещала, что этого больше не повторится, то да, простил бы.

Ну да, кого я надеюсь переиграть? Я, конечно, автор, умею играть словами, но только на бумаге, точнее, на экране компьютера, тогда как Володя жонглирует понятиями всю свою жизнь, иначе в его деле никак. Манипулировать и переворачивать всё с ног на голову он умел виртуозно.

— «Я больше не буду», как в детском саду? — съязвила я, всё-таки взяв букет, и положила его на стол рядом с собой. — Как говорится, свежо предание, но верится с трудом.

— Лер, это случилось впервые в жизни, — сказал Володя, глядя на меня немигающим взглядом, будто пытался загипнотизировать. — Клянусь, никогда я тебе не изменял. Да и сегодня ты успела помешать.

— Согласна, я вам помешала. Ты уже нацелился, так сказать, а я планы обломала.

— Наоборот, я рад, что ты помешала, — возразил Володя, приторно мне улыбнувшись. — Иначе я бы сейчас с ума сходил от стыда. Не нужно нам этого. Обещаю, такого больше не повторится. Эту девушку, которую ты видела, я уже уволил. Обязанности Анны Павловны временно будет исполнять один из наших младших сотрудников. Мир? — неожиданно заключил Володя и протянул мне раскрытую ладонь.

— По-моему, у тебя профессиональная деформация, — вздохнула я, покачав головой, и сложила руки на груди — для надёжности. — Ты думаешь, что жизнь — это как решение суда, что ли? Обвиняемый дал показания, судья вынес приговор — всё, дело закрыто. Так не бывает, Володь.

— Я понимаю, — ответил муж, вновь приняв покаянный вид. — Конечно, ты ещё сердишься.

Сержусь? Ха! Да я в бешенстве.

— Ты бы сердился, если бы я тебе наставила рога, например, с соседом? Думаю, вряд ли. Скорее ты бы мечтал прибить — сначала его, потом меня.

Вот это я сказала зря — выдала Володе своё слабое место.

— Конечно-конечно, Лера, — кивнул муж, положив ладонь на мою коленку, и погладил, как будто пытался успокоить шипящую от негодования кошку. — Я понимаю, что ты чувствуешь, поэтому не буду тебя торопить. Я просто хотел, чтобы ты знала — я очень жалею. Это было минутное помутнение мозга, но, уверен, оно больше не повторится. Я очень дорожу и тобой, и Каришей и совершенно не желаю вас обижать.

Ох, как же он проникновенно говорил! Наверное, я бы даже могла поверить, если бы не была столь зла сейчас. И если бы не ощущала необыкновенно обострившейся интуицией: врёт. Смотрит мне в глаза, улыбается извинительно, но врёт.

Однако это был подходящий момент, чтобы начать воплощать в жизнь мой коварный план, и я быстро сказала, добавив в голос горечи:

— Ты уже нас обидел.

— Нас? — быстро переспросил Володя, и я заметила, как в его глазах мелькнула тень страха. — Ты рассказала Карише?

— Ну, я была расстроена, — я пожала плечами. — И скрывать ничего не стала. Тем более что дочь уже сталкивалась с подобной историей, когда утешала Алину.

— Здесь совсем другая история, — слегка раздражённо откликнулся муж. — У отца Алины была длительная интрижка с той женщиной, полноценные отношения. А у меня — один несчастный поцелуй. Ты же не собираешься разводиться из-за одного поцелуя, Лера?

Хитрый какой. Знаем мы этот адвокатский приёмчик — понизить ценность аргумента, сведя его к минимуму, и перевесить другими аргументами. Вот сейчас Володя наверняка станет мне рассказывать о том, что на одной чаше весов в нашем случае — дурацкий поцелуй, а на другой — десять с лишним лет совместной жизни, крепкий брак, налаженный быт, совместное счастье, благополучие Карины. Естественно, дочь будет последним аргументом — я же не хочу разрушать её судьбу? Развод — это же стресс.

Да, именно так