Мой альфа не такой как все - Алиса Буланова

Вот же убожество.

А ты видела её волосы? А очки? У моей бабки и то посимпатичнее. И не говори. Отстой..

Вот же тупые курицы. Нашли о чём сплетничать. Ну, не нравится вам человек, просто не смотрите в его сторону. Никто не обязан подстраиваться под ваши предпочтения! Вообще я, быть может, в чём-то даже согласен с ними. Потому что мне кажется, что если бы Николаева следила за собой чуть лучше: чаще мыла голову и не носила такую стрёмную одежду, то была бы очень даже симпатичной Возможно, среди обычных парней она бы даже стала самой популярной девчонкой.

В конце концов, людей в универе большинство.

Вот только я прекрасно знаю, что порой человек не выбирает, как ему выглядеть. Даже я вынужден скрывать свои тату, чтобы поддерживать благоприятное впечатление. А у Юли может просто не быть времени и денег на то, чтобы ухаживать за собой. Она ведь учится лучше всех. Может быть, ещё и работает. Так ЧТО...

Юля вдруг поднимает на меня глаза, и наши взгляды встречаются. Внутри как-то странно ёкает. Я даже теряюсь. Это что за фигня? Она ведь обычная девушка и совсем не симпатичная, так чего я разволновался так? — Егор! Ты уже посмотрел трейлер фильма, про который я говорил? — мой друг, Ромка, падает на стул рядом со мной, и я отвлекаюсь.

Нет, ещё не успел, — отвечаю я. А про себя думаю: а Николаевой вообще нормально сидеть на галёрке с её-то зрением?

Не знаю почему, но я до самого вечера не могу никак успокоиться. Даже на лекциях не удаётся сосредоточиться. У тебя всё хорошо? — спрашивает дядя Гера, когда я возвращаюсь домой. Видимо, заметил, что я веду себя странно.

— Да, всё нормально, — отвечаю, улыбаясь через силу.

Не хочется волновать его. Тем более что я сам толком не знаю, что со мной происходит. Всё началось утром, когда я разозлился на одногруппниц из-за сплетен.

С того момента я чувствую раздражение ко всему, что меня окружает. В эти выходные мой деловой партнёр приглашает нас с тобой на вечеринку, бросает дядя как бы между прочим. — Его дочке исполняется девятнадцать.

Слышал, она первокурсница в твоём университете.

Смотрю на него удивлённо. Он никогда не отличался актёрским талантом. Но сейчас его намерения очевидны. Дядь Гер, ты что, пытаешься свести меня с омегой из семьи твоего друга? спрашиваю я недоверчиво. Тот неловко отводит глаза.

— Да не свести,

— мямлит себе под нос. — Так, познакомить просто. Вдруг вы друг другу понравитесь.

Чувствую, как меня охватывают раздражение. Всё то, что я носил в себе весь день, грозится вырваться наружу. — А если нет, дядь?! — восклицаю я. — Что, если мы выбесим друг друга настолько, что вам с деловым партнёром придётся прекратить общение? Об этом ты подумал?

Этого не произойдёт, — отвечает он, как всегда, сдержанно. Однако по его взгляду я понимаю, что он уже сожалеет о своём предложении.

Откуда такая уверенность? Мы ведь молодые и незрелые. Наши поступки импульсивны. Наговорим гадостей друг другу в знак протеста против решения семей. Или просто внешне не устроим друг друга. Ты вот знал, к примеру, что мне обычные, милые омеги не по вкусу?!

Как любопытно, — усмехается он. Кажется, его моя реакция начинает забавлять. Я и сам не понимаю, чего так завёлся. Будто меня насильно женить собираются. И вообще, если у тебя есть время, чтобы искать мне пару, то, может, найдёшь вначале себе подружку?! Стоит мне произнести эти слова, как я тут же жалею. Выражение лица дяди становятся болезненным. Дядь, извини, я не..

Иди к себе! — бросает он сурово.

Снова закрывается. Впрочем, как всегда, стоит кому-то заговорить о его личной жизни. Думаю, он всё ещё не отпустил ту боль от утраты любимой. Возможно, ему было бы легче, если бы он не чувствовал вины за её гибель. Раньше дядя часто повторял, что если бы он тогда не остался на работе, а поехал на свадьбу, то его омега была бы жива. В такие моменты я всегда думал, что не стоит, наверное, торговаться с судьбой таким образом. Ведь всегда есть и ещё более ужасный вариант. Например, дядя мог бы погибнуть вместе с родителями и своей женой. И тогда я бы остался совсем один...

Новый учебный день приносит новые поводы для раздражения. ЭЙ, ботаничка, свали с моего места! — Ромка сбрасывает рюкзак Юли Николаевой на пол. Та растерянно глядит на меня, и в её взгляде ясно читается обида и злость. — Ром, всё нормально, пусть сидит тут,

— я спешу внести ясность. — Это я ей предложил.

Э-э? С какого перепугу?! — возмущается друг.

Ну, это ж вроде логично, что те, кто плохо видит, должны сидеть на первых партах, — отвечаю я. — И чего ты вообще возмущаешься? Ты один фиг все конспекты потом у меня скатаешь. Так что прекращай уже и пошли. Вон в третьем ряду свободно. Сядем там.

Я опасливо озираюсь на Юлю. Отчего-то мне принципиально важно, чтобы она не считала меня плохим. Замечаю едва уловимую улыбку на её лице. Сердцебиение ускоряется. И что это за хрень? Почему эта девушка так волнует меня? Почему мне так хочется помогать ей? Я даже со своими друзьями готов вступить в полемику, чтобы защитить её.

Глава 5

Юля

Как я и думала, мой перевод в новую группу был воспринят не очень тепло. Большинство студентов из моей, четвёртой, группы попали во вторую и третью. Не то чтобы я дружила с ними раньше. Но во всяком случае с ними мы уже прошли период притирания. К концу первого года они перестали обращать внимание на мой внешний вид. Но вот я оказалась в первой, и мне заново придётся пройти через период адаптации.

Не понимаю, что с ней не так...

Почему бы просто не помыть башку. Нравится, что ли, когда сало капает с волос. Мерзость какая.

— А лицо её видела? Там прыщи размером с Московскую область! Вот ведь чёрт... Им что, поговорить больше не о чем. Неужели в один момент закончились темы для сплетен. Слова сливаются в единый поток, жужжащий в ушах, точно рой насекомых. Я спешу достать наушники из рюкзака. Сердцебиение ускоряется. Руки дрожат….. я уже не раз проходила через это. Стены начинают сужаться. Воздуха не хватает

Эй! Может, хватит уже! — знакомый голос звучит будто спасительный гонг. Противно от ваших разговоров.