Мой альфа не такой как все - Алиса Буланова

Устроили буллинг из-за внешности? Вам сколько лет? То, как она выглядит, это не ваше дело. Все люди разные. Или вы считаете, что вас всю жизнь будет окружать только то, что вам нравится? Пора бы повзрослеть!

Это Егор... Я смотрю на него с последней парты. Он кивает мне. Потом как будто размышляет недолго, после чего подходит и протягивает мне руку.

— Мы ещё не успели познакомиться, — произносит с улыбкой. — Я Егор Васильев. Юля... Ой, то есть Юлия Николаева! небрежно садится за парту рядом. — я, краснея, пожимаю его руку. Он

Круто, что ты попала к нам в группу, — произносит, глядя в потолок. — Мне будет новый стимул для учёбы. А на этих кур не обращай внимания. Они незрелые ещё

Егор бросает презрительный взгляд на группу омег, собравшихся на другой стороне аудитории. И пусть моё сердце бьётся по-прежнему быстро, я чувствую огромное облегчение. Стимул? — переспрашиваю я с любопытством. Ну да, кивает он, задумчиво почёсывая висок. — Ведь на потоке ты самая способная. В нашей группе до тебя мне не было достойных соперников. — Э-э? Не думаю, что хочу принимать участие в твоём соревновании. Мне есть чем заняться в жизни, — отвечаю я отстраняясь. Его речи звучат несколько высокомерно, а потому я постепенно возвращаюсь с небес на землю. Егор смотрит на меня удивлённо, а потом вдруг начинает смеяться. А ты и вправду интересная! — восклицает сквозь хохот. — Прости, я, наверное, повёл себя как заносчивый засранец. Есть немного, — киваю я с улыбкой.

На самом деле, я имел в виду, что рядом с тобой мне будет к чему стремиться. Он небрежно проводит рукой по волосам, и я ощущаю аромат его парфюма. На секунду я представляю себе запах его феромонов. Из-за подавителей и блокаторов я почти не чувствую их, но они наверняка просто сногсшибательные, как и он сам.

Дрожь проходит по телу. Я делаю пару глубоких вздохов, чтобы успокоиться. В голове звучит голос мамы: «Не о том ты думаешь, Юля! Совсем не о том!»

Кстати, всё хотел спросить тебя, — он подаётся вперёд, и его лицо оказывается очень близко к моему. — Тебе нормально сидеть так далеко с твоим зрением?

— Да оно у меня… начинаю я, а он продолжает:

Может, хочешь на первую парту пересесть?

Хочу! — отвечаю не задумываясь. Мой голос звучит выше, чем обычно. Егор удивлённо вскидывает брови. На самом деле я давно поняла, что сидеть на первом ряду не так плохо. Так уж вышло, что сплетники обычно туда не садятся. С первой парты лучше видно доску и больше шансов задать свой вопрос преподавателю. Вот только едва ли там ещё найдётся свободное место,

— добавляю я уже спокойнее.

— Это не проблема, — говорит Егор. — Уступлю тебе своё. У меня со зрением порядок, так что могу себе позволить... Всё ещё не веря в произошедшее, я сижу за столом на кухне и слежу, как мама заканчивает с готовкой. Представляешь, он так и сказал?! — произношу восторженно.

Неужели? — задумчиво спрашивает мама, откидывая спагетти. Aгa, киваю я, наблюдая за ловкостью её рук. — А ещё Егор заступился за меня. Сказал, что внешность в человеке не главное. Он замечательный. Я опускаю голову и вздыхаю. Мама ставит передо мной тарелку и придвигает тёртый сыр. Потом сама садится напротив. Я чувствую на себе её тяжёлый взгляд.

— Это здорово, что ты хочешь подружиться с кем-то в новой группе, — начинает она строго. — Но этот парень ведь альфа, не так ли?

— Угу, — киваю я, понимая, к чему она ведёт.

— Юль, — мама тяжело вздыхает и склоняет голову набок. — Ты и сама должна понимать, что дружить с альфами — всё равно, что завести льва в качестве домашнего питомца. Каким бы красивым и послушным он ни казался, лев есть лев.

Дикого хишника нельзя приручить.

Я понимаю, — шепчу себе под нос. На глазах наворачиваются слёзы. — Но мне ведь не хочется многого. Только общаться иногда.

А что, если этот альфа поймёт, кто ты? помнишь, что случилось тогда? спрашивает мама. — ты ведь

Непрошеные воспоминания всплывают в памяти, и дрожь охватывает тело. Нет, нельзя поддаваться панике сейчас. — Я буду осторожна!

Осторожна?!

— мама неприятно щурится. — Ты сегодня не приняла таблетки с утра. И если бы я не вернула тебя домой, то всё закончилось бы очень плохо! Тебе рано пока сближаться с кем-то. Ты для этого слишком беспечна.

Глава 6

Я понимаю, что мама права. Пусть порой она может быть резкой, она единственная, кто заботится обо мне Единственная, кто по-настоящему понимает, каково это — жить, скрывая правду. И нет, мне грех жаловаться. на самом деле я довольна возможностью учиться в таком престижном университете. У меня даже получается быть одной из успевающих студентов на своём потоке. Если бы я жила, как обычная омега. то не смогла бы добиться такого результата. И да. в нашем университете есть омеги. Но они. как правило, из очень обеспеченных и уважаемых семей, поэтому знающие преподаватели относятся к ним снисходительно. Они понимают, что эти омеги рано или поздно либо создадут пару с альфами из своего круга, либо получат должность в семеной компании. ~ бедными же омегами никто бы не стал церемониться. Один неверный шаг. заминка с ответом. сомнение — и вот на тебе уже клеймо: «Он же омега. Что с неё взять?»

Юль, все хорошо? Ты что-то плохо ешь сегодня, — мама смотрит на меня беспокойно все в порядке. — поосто задумалась. — говорю. возврашаясь к ужину. И о чём же? — спрашивает мама с любопытством.

О том, что будет дальше, — отвечаю со вздохом. — Как долго мне придётся притворяться? Что будет, если мне вдог кто-то понравится очень сильно? Смогу ли я завести отношения и семью? Такие вопросы приходят мне в голову

Юль, это всё... - мама, бледнея, откладывает вилку в сторону Я знаю, что это всё для моего блага. — продолжаю с улыбкой. — И я не сомневаюсь, что на данном этапе скрывать, что я оборотень, — это лучшее решение. Я просто думала о будущем. Я имею в виду, что каждый человек хочет быть счастливым. И каждый боится одиночества. Ты не одинока. вероятно. потому. что у тебя есть я. Но я очень боюсь однажды остаться одна. Понимаешь?

Смотрю на маму и замечаю слёзы в уголках её глаз. Внутри всё холодеет. Я не помню, когда в последний раз видела, чтобы она плакала. В панике поднимаюсь и подхожу к ней. — Извини, я не хотела тебя расстроить, — произношу,