Избранная - Василиса Мельницкая

единственная ведьма, потерявшая дочку. За три года до смерти Виолы исчез ребенок одной из хранительниц Крыма. Случилось это недалеко от Карасубазара, и никто не связал происшествие с Ливадийским дворцом. Однако император в то время отдыхал на море.

Девочку так и не нашли. Посчитали, что она утонула.

Следующей жертвой стала дочь эспера. Считалось, что она ушла из дома без разрешения, потерялась в горах, сорвалась в пропасть и разбилась. Александр Иванович включил этот случай в список, потому что тело было обескровлено, как и у Виолы. Это произошло уже в окрестностях Кисловодска, когда император поправлял здоровье на водах.

Четвертая девочка, тоже дочь эспера, пропала в Московской губернии. По версии следствия она заблудилась в лесу и ее съели волки. Император в это время находился в Кисловодске.

Еще три дочери ведьм исчезли бесследно в разных концах империи, когда император отдыхал в Ливадийском дворце.

Семь девочек погибли или пропали без вести с промежутком от двух до четырех лет. И вот император вновь собирается в Кисловодск…

— Почему вы считаете, что это как-то связано с императором? — спросила я у Александра Ивановича, когда он рассказал мне о том, что удалось выяснить перед отъездом Яны в Петербург. — Есть же ведьмино проклятие.

— Очень удобно объяснять смерть ребенка проклятием, — сказал он. — Нет, Яра, я ни в чем не уверен. Это только подозрения, и я очень хочу ошибиться. Мне с самого начала не давал покоя один вопрос… Так ли предана Чеслава Головина императрице, что организовала заговор против ее мужа? Или у Чеславы был личный мотив для ненависти?

— Разве ее не допрашивали ментально?

— Ее допрашивал князь Разумовский. Я присутствовал при этом, но… Ты ведь понимаешь?

Я понимала. При желании Разумовский мог обойти щекотливую тему. Или по приказу императора.

— Я попробую побеседовать с Чеславой, — продолжил Александр Иванович. — Если она рассказала сыну о тайне, что хранила долгие годы, то не промолчит. Версию о том, что случай не единичный, подсказала Алевтина Генриховна. Кому, как ни ей, знать все о детях ведьм из Ковена. Дочки эсперов — моя находка. Насторожил слишком большой перерыв между, как потом выяснилось, второй и пятой жертвами. Но ты права, Яра, это все может быть притянуто за уши. Слишком мало времени для анализа, слишком паршивые выводы напрашиваются.

— Наступило время для очередной жертвы? — спросила я. — Император едет в Кисловодск.

— Если я прав, то похоже, что наступает, — вздохнул Александр Иванович. — Если нужна девочка, рожденная от ведьмы или эспера, возрастом не старше десяти лет, то выбор невелик. Я могу обеспечить охраной каждую из них. И любая охрана проиграет князю Разумовскому. Для эффективных мер нужны доказательства. Поэтому мы и предложим императору несуществующего ребенка. Незаконнорожденная дочь фрейлины непременно соблазнит убийцу, это легкая добыча.

А еще он считал легкой добычей меня, потому и боялся не разоблачения, а несчастья, что может случиться с Яной.

Мои друзья в Кисловодске рисковали не меньше. Они искали место, где детей приносили в жертву. О ритуале, для которого нужна детская кровь, рассказал Тимофей Иванович.

К горлу подкатывала тошнота, стоило подумать о чудовище, убивающем детей ради того, чтобы жить самому. Но осознание того, ради чего я рискую, придавало сил.

Александр Иванович считал, что лишь два человека во дворце способны на такое преступление: император и его личный эспер. И вина лежит на обоих. Я же оправдывала князя Разумовского. Из-за кольца, что он мне отдал. Оно детское. Оно должно хранить память о чудовищном ритуале. И, значит, Разумовский хочет, чтобы я узнала о преступлениях, творящихся во дворце. Правда, я еще не понимала, при чем тут свадьба. Разве что кровь ребенка, рожденного от ведьмы и эспера, будет иметь большую силу.

От этого преступление императора становилось особенно мерзким. Ведь Разумовский — его сын, хоть и незаконнорожденный. Убийства детей сделали из императора нелюдя. Тимофей Иванович сказал, что ведьмаки называют таких тварей личами. Похоже, для лича… нормально планировать убийство собственной внучки.

Я прекрасно понимала, почему Александр Иванович хочет ошибиться.

Яна прошла мимо статуи, где в свитке лежал коробок с кольцом. Слуга шел быстро, я не успела бы залезть в тайник. Но потом мне повезло, горничная куда-то ушла. Я выждала несколько минут, выглянула в коридор. Убедившись, что там никого, пробежалась до лестницы и забрала коробок. Кольцо никуда не исчезло.

Вернувшись к себе, я осмотрела вещи. В саквояже определенно кто-то рылся. Значит, я поступила правильно, забрав коробок из комнаты. Теперь можно носить его в кармане. Навряд ли я встречу Разумовского в ближайшие дни.

— Госпожа, вы уже вернулись, — произнесла Нора, заходя в комнату. — Вам что-нибудь нужно?

— Ты можешь узнать, когда меня примет обер-гофмейстерина? Сидеть в комнате скучно, я хочу съездить в город. Никогда не была в столице.

Нора уставилась на меня, как на ненормальную.

— Госпожа, навряд ли вы можете покидать дворец без разрешения. То есть, не можете. Разве вам не говорили?

— Говорили, — легко согласилась я. — Но я подумала, что это чересчур строгое правило. И его можно обойти.

В карман горничной опустилась купюра номиналом… приличным, между прочим, номиналом. Яну вырастил купец, и такое поведение вполне в ее стиле.

— Нет, нет. Я не могу! — решительно возразила Нора.

Она попыталась вернуть мне деньги. Но я отказалась, смеясь.

— Хорошо. Тогда выясни, когда меня примут. Если нескоро, принеси какой-нибудь еды, я голодна. Ужин еще долго ждать.

По дворцовым правилам, прием пищи был строго регламентирован. Но тут можно договориться с поварами, за определенную мзду. У фрейлин посредником в таких делах выступали горничные.

Нора сделала вид, что недовольна моей просьбой, однако отправилась ее выполнять. Вскоре она вернулась с пирожками и фруктами.

— Навряд ли вас сегодня примут, госпожа, — сказала она. — Государыня отправилась в монастырь, молиться. Там она проведет дня три, не меньше. Свита ее сопровождает.

— Зачем же мы так спешили в Петербург? — удивилась я.

— Мне о таком знать не положено, — ответила Нора.

— Узнай у баронессы Кукушкиной, сможет ли она меня принять прямо сейчас, — попросила я. — Мы приехали вместе.

— Она покинула дворец вместе с его величеством.

Под ложечкой неприятно засосало. И не от голода.

Глава 4

Была бы я спокойнее, если бы знала наверняка, родственники ли князь Разумовский и баронесса Кукушкина? Не уверена. Я доверяла Александру Ивановичу, и на этом можно остановиться. Все остальное — вполне естественные треволнения.

Полностью избавляться от эмоций в работе я так и не научилась. Зато у меня уже хорошо получалось их скрывать.

Яна изобразила растерянность.