Не убегай - Амина Асхадова

— Помнишь, что я скоро уйду? — напоминаю ей.

— Я просто представлю тебя им. Они медиамагнаты, детка!

В глазах мачехи мелькает легкая паника.

— Ох, какая встреча, Арслан Рустамович! Позвольте представить… — она говорит так, будто подает меня на блюде. — Это моя падчерица Адель, только что из Франции…

— О, из Франции? И как там сейчас?

— Поднадоело… — бросаю вскользь.

Мужчина в костюме, которого Вика называет медиамагнатом, усмехается. Вика поджимает губы, а затем начинает рассказывать про мои «европейские манеры», словно читает рекламный сценарий.

Я чувствую, как внутри что-то скребется — раздражает!

Я врубаю ту самую наглую улыбку — и позволяю послушать комплименты в свою сторону.

— Вы уже поздравляли господина Мурада с повышением? — учтиво спрашивает мачеха.

— Еще не успели. Если вы не знакомы с ним, я могу представить вас, когда подойдет мой сын.

— О, это было бы так благородно с вашей стороны, Арслан Рустамович!

После пары минут фальшивого обмена любезностями, когда мне уже хочется выдохнуть и уползти, я все же отодвигаюсь к туалетам как к спасительному шлюзу. Мачеха считает, что я вернусь вовремя, чтобы познакомиться с семьей Шах, но она ошибается.

Нахрен Шахов! И всю эту тусовку…

Я предупреждала Вику, что будет, если она попытается меня продать!

Дверь в женский туалет пахнет ароматами чужого успеха, но сегодня мне все равно. Главное — сбежать!

Я запираю ее за собой и встаю у зеркала, глядя на свое отражение. Черное платье, длинные кружевные рукава — платье сидит на мне как влитое. Стрелки подчеркнули глаза, губы чуть блестят. Я выгляжу словно бунтаркой от кутюр, и мне чертовски нравится эта картинка.

Но сейчас она давит. Мне хочется просто быть собой!

Внутри туалета есть небольшое окно — служебного размера, в верхней части стены, почти под потолком. Его можно открыть. Оно маленькое, но из него, возможно, получится протиснуться и спрыгнуть вниз. Я точно помню, что здесь невысоко...

Я замираю и прислушиваюсь: в коридоре слышны голоса, смех и как чей-то бокал разбился — хорошо, шум прикроет мое исчезновение.

Адреналин жарит кровь.

Я быстро открываю окно, ловко забираюсь в него (спасибо танцам за мою пластичность) и начинаю сползать наружу, вниз. На улице пахнет дождем, и все поверхности оказываются слегка скользкими… Но вот одна моя нога уже на крышке карниза. Сначала все идет гладко: я аккуратно подтягиваю вторую ногу и колено не больно скользит по штукатурке.

Но затем я смотрю вниз и понимаю, что до земли, оказывается, еще приличное расстояние! Видимо, окно расположено выше, чем я рассчитывала.

Господи.

Я снова подтягиваюсь — и тут туфелька соскальзывает по камню, падая прямо на землю. Приходится опустить босую ногу на острый угол, ойкая от боли, как вдруг платье цепляется за фасад здания и рвется прямо на моих глазах…

— Черт, — шепчу я.

Вся моя ловкость, воспитанная марсельской юностью и танцами улиц, сейчас как-то не помогает. Нога свисает, вторая туфля висит на одном ремешке, а платье натянуто и держит меня словно на петле.

Если мачеха объявит тревогу, мне отсюда не сбежать!

Я пытаюсь подтянуться, но руки скользят по сырой поверхности... чертов дождь! Внизу — пустота, но оказывается, что это не самое страшное.

Страшное начинается, когда в этой пустоте вдруг слышится чей-то глубокий, хриплый смех и насмешливый вопрос:

— Далеко собралась, Златовласка?

Глава 4

Златовласка?!

Услышав голос снизу, я замираю.

Это кто меня так назвал? И кто такой смелый?

Сердце прыгает к горлу, заставляя острый язык прилипнуть к небу. Я слегка приподнимаюсь и вижу в туалетном зеркале, которое занимает место от пола до потолка, свое отражение.

Отражение, скажу я вам, такое себе…

В нем я вижу свою собственную паническую гримасу: глаза широко выпучены, губы открыты, щеки пылают.

Кто-то увидел мой побег. Это позор, и мне впервые не все равно на мой позор...

Особенно, когда этот «кто-то» повторяет свой вопрос, далеко ли я собралась, и мне приходится отодрать свой взгляд от зеркала и прошевелить острым языком в ответ:

— Видимо, вам на лицо!

Снизу слышится хриплый смех, и он… на удивление… разбавляет эту комичную ситуацию, хотя и жутко бесит!

Мне вообще-то помощь нужна, но просить о ней я не привыкла и не буду! Чертов гордый характер…

Я пытаюсь подтянуться выше, собрать лицо в маску «у меня все супер» и вернуться в туалет, но руки отказываются это делать. Моя побеговая комедия превращается в настоящий фарс, и это, похоже, только начало.

— Если вы продолжите смеяться, я на вас плюну! — бросаю со злорадством.

В ответ — слышу насмешку:

— А снизу ты кажешься более беззащитной, Златовласка.

Ненавижу!

Я чувствую, как руки начинают гореть, а пальцы уже соскальзывают вниз по сырому камню. Платье зажато где-то в створке окна, и я будто жвачка, неловко прилипшая к фасаду.

Я — жвачка!

Босая. Почти голая. И совершенно точно — полная дура.

И чем дольше я здесь вишу, тем глупее выглядят мои мысли о побеге, подружках и о веселье! Никогда бы не подумала, что побег с приема может оказаться настолько идиотским…

И тут снова раздается этот голос — ровный, спокойный, с ленивой усмешкой:

— Значит, у тебя все нормально? Помощь не нужна?

Я зажмуриваюсь и почти рычу:

— Ты издеваешься?! Все нормально? Да, я просто решила повисеть здесь для развлечения! Вид из окна — просто бомба! На туалеты…

Снизу слышен тихий смешок.

Снова!

Такой… не громкий, но очень наглый… наглющий!

— Неожиданное хобби. Обычно девушки предпочитают танцпол, а не туалетное окно, — пауза, — но ты необычная, Златовласка.

Я готова вцепиться в этот камень зубами, лишь бы не разговаривать с ним, но объективно — этот хам сейчас мое единственное спасение! Который почему-то не предлагает свою помощь…

Я дергаюсь, пытаясь подняться обратно, но платье… чертово платье застряло, а вместе с ним — и я.

И теперь единственный путь — это вниз.

— Твою мать… — шепчу я, чувствуя, как ладони становятся скользкими. — Так, либо спасай меня, либо проваливай!

— Это так девушки просят о помощи?

— Это такие теперь у нас джентельмены? — парирую в ответ.

— Где ты нашла джентельмена? Я в них не записывался. Когда раздавали благородство, я стоял в очереди за юмором, Златовласка.

— Тебе, видимо, и в этой очереди ничего не досталось… — бормочу, чертыхаясь.

— Какой у тебя длинный язык, — слышу тихое предупреждение. — Проси или я ухожу, Златовласка.

— Ты… просто… ублюдок!

— Приятно познакомиться, — отвечает