Не убегай - Амина Асхадова

Чтооо?

Я готова не просто петь, а орать! Горло уже першит, лицо горит и пылает... Я и так уже почти вишу на честном слове, а он еще и троллит.

Я понимаю, что это все. Секунды — и я сорвусь.

И впервые за вечер упрямство отступает. Я выдыхаю и, кусая губу, выдавливаю:

— Ладно… помоги мне, пожалуйста.

«Мудак…», — добавляю мысленно.

— Повтори. Я должен точно понять, о чем именно ты просишь.

Я кладу все остатки гордости на каменную плиту и кричу почти умоляюще:

— Помоги мне! Пожалуйста. И проси, что хочешь… в рамках разумного…

Наконец, незнакомец двигается. Я слышу шаги и звук цепких рук по стене. Что-то тянет меня вниз, и в следующий миг его ладони обхватывают мои бедра, крепко, не давая упасть.

А это… сильный мужчина…

Его руки крепкие, жесткие, и, черт возьми, слишком надежные.

— Эй, только не надо меня лапать! — предупреждаю сразу.

— Было бы что здесь лапать… — слышу тихий шепот возле уха. — Держись за мою шею.

— О, это несложно. Я привыкла сидеть на шее…

— И не болтай глупостей.

Я хватаюсь за него, как последняя соломинка. Его пальцы крепко врезаются в кожу, но это не больно, зато я слышу его вдох и его дыхание — мужское, ровное, в нем запах табака и чего-то тяжелого — словно запах власти.

В следующее мгновение я чувствую, как сильные руки подхватывают меня и тянут вниз. Резкий рывок, треск моего многострадального платья, и я оказываюсь на земле и в крепких объятиях. Тело сотрясает дрожь — то ли от страха, то ли от того, что все кончилось.

— Поймал, — шепчет он у моего уха, и в голосе — наглое удовлетворение.

Он слегка наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза, в итоге я сдаюсь и пялюсь на него в ответ.

Наглый незнакомец оказывается высоким, широкоплечим и в темном костюме, который сидит на нем как влитой. Под воротником рубашки — легкий загар, а его скулы и черты лица — четкие и резкие, будто вырезанные из камня. Темная щетина обрамляет сильную челюсть… рядом с привлекательными губами, по которым я скольжу взглядом…

Но самое опасное — глаза.

В этих глазах есть и насмешка, и спокойствие хищника. От них невозможно оторваться, даже если очень стараешься, а я стараюсь…

Он выглядит молодо, лет на двадцать восемь, но в его взгляде столько уверенности, будто он знает этот мир наизусть и не боится никого и ничего…

— Хватит пялиться! — шепчу я сквозь зубы, пряча свое лицо от его чрезмерно пристального взгляда. — А не то жениться на мне придется…

Его глаза темно-серые, и теперь в них нет насмешки, только холод и интерес. Он стоит и будто бы оценивает, как я себя поведу дальше и что еще острого выплюнет мой язык…

А у меня ощущение такое, что между нами искрит. И, судя по его пальцам, впившимся в мою талию, отпускать он меня вовсе не намерен.

Вот только моей свободолюбивой колючке это совсем не нравится!

Глава 4.1

— Куда пропала твоя дерзость? — говорит он тихо, почти бесстрастно.

— А что, тебе понравилась?

— Пока не понял…

Я чувствую, как от слов незнакомца пробегает легкий холодок. С таким, как он, наверняка цена за спасение может быть запредельно высокой!

Хотя, конечно, высокую цену я платить не стану. Только не такому наглецу, да…

Мои губы шевелятся, я пытаюсь вернуть привычный тон — дерзкий, острый, но в груди все еще гуляет ветер…

— Что ж, спасибо, — выдыхаю я, когда он меня все-таки отпускает.

Я неспешно поправляю платье, порвавшееся на бедре, а свою туфлю нахожу прямо аккурат под окном, на котором я висела.

Черт…

Надев туфлю и проявив при этом все навыки грации, я все же поднимаю глаза на незнакомца. Кажется, он не собирается уходить, и я снова обвожу медленным взглядом его смуглые черты лица…

— Эй, только не думай, что я тебе обязана за спасение.

— Даже не сомневаюсь, — отвечает он спокойно. — Так, далеко ты собралась?

— Подальше отсюда! Этот прием — просто пытка… здесь одни напыщенные индюки…

— Сбежать с приема, который устраивают члены семьи Шах? — уточняет он. — Весьма смело.

Я морщу лоб.

— Что за Шахи?

— Шах, — повторяет он, будто проверяя мою реакцию, при этом его голос низкий, чуть хриплый, и вибрирует где-то глубоко внутри, будто басовая нота.

— Точно! — щелкаю пальцами. — Шах! Вот, именно! Эти снобы! Господи, как можно тратить столько времени на чопорные тосты и фальшивые улыбки? И все мечтают урвать хоть кусочек их драгоценного времени…

— А ты? Не мечтаешь?

— Все, о чем я мечтаю, это сбежать отсюда… — я бросаю взгляд вверх, на окно туалета.

Пока за мной никто не пришел, но это пока. И вроде бы надо сваливать, но… если физически незнакомец меня давно отпустил, то взглядом нет… не отпускает...

— Ну, мне пора…

— Я слышал, что семья Шах — еще те… снобы… — произносит он между прочим.

— Правда? — я вскидываю голову. — Я же говорила… Честно, у меня прямо предчувствие было! Мачеха только и твердила, что нужно обязательно познакомиться с каким-то прокурором-стариканом из этой семьи, — я передразниваю ее голос, поднимая подбородок. — Господи, скукотища!

Незнакомец поднимает бровь, уточняя:

— Стариканом?

— Да, ему наверное лет двести…

Он тихо усмехается.

— Да, слышал о нем, — кивает. — Видел пару раз. В честь Мурада Шаха, кажется, и устроен прием. Его перевели в Санкт-Петербург, назначив прокурором города.

— И как он?

— Напыщенный индюк, — сухо бросает он. — Ему лет шестьдесят, наверное. Живет воспоминаниями о своей молодости и думает, что женщины все еще падают от него в обморок. Хотя ты доказала, что если и падать, то только из окна туалета…

— Ха, а все-таки юмор тебе отсыпали… — я прищуриваюсь.

Незнакомец засовывает руки в карманы брюк, и угол его губ едва заметно подрагивает.

— Он, наверное, седой, пузатый и в очках, да?

— И слегка лысоват, — добавляет он, не моргнув.

— Наверное, еще и сохнет по молоденьким и непослушным девочкам…

— Почти угадала, — произносит он тихо, и в глазах мелькает опасный блеск. — По таким, как ты.

Я прыскаю со смеху, и в этот момент наверху распахивается окно, откуда я слышу визгливый крик:

— Адель! Немедленно вернись на прием!

Я закатываю глаза и резко делаю шаг назад, в тень. Незнакомец же, бросив мимолетный взгляд на мою мачеху, делает шаг вперед, образуя плотное кольцо между ним и фасадом здания, на котором я