Анатомия некроманта - Сиюань Мэй

— Протяни руку, — скомандовал он.

Мое сердце колотилось о ребра. Я заколебалась, и моя рука инстинктивно опустилась к карману пальто. Под моими собственными льняными повязками кончики пальцев всё еще несли на себе те призрачные, ужасающие пятна пепельно-серой гнили. Если он увидит их, он узнает мою слабость.

Осторожно, используя левую руку, чтобы прикрыть кончики пальцев, я расстегнула свою правую перчатку и стянула её. Я держала руку ровно, ладонью вверх, скрывая кончики пальцев от его острого взгляда. Моя кожа выглядела бледной, хрупкой и совершенно беззащитной в бледном синеватом свете костра.

Алистер посмотрел вниз на мою открытую ладонь. Я увидела, как напряглась его челюсть, а грудь вздымалась и опускалась в рваном дыхании. Десять лет этот человек жил в мире, созданном из стекла и кожи, в ужасе от того, что один миг неосторожности превратит слугу, лошадь или друга в прах. Для него голая кожа не была приглашением; она была смертным приговором.

Медленно его рука зависла над моей. Его пальцы были длинными и элегантными, но они слегка дрожали.

— Если я ошибаюсь, — прошептал он, и его голос внезапно стал хриплым, лишенным всякой аристократической гордости, — это уничтожит тебя.

— Прикоснись ко мне, Алистер, — сказала я, и смелость этих слов удивила даже меня саму.

Он сократил дистанцию.

Алистер плотно прижал подушечку своего большого пальца к центру моей ладони.

Собственный вздох сорвался с губ каждого из нас в один и тот же миг. В этот раз это был не яростный взрыв, а медленное, упоительное перетекание энергии. В то мгновение, когда его кожа соприкоснулась с моей, волна чистой, сияющей теплоты хлынула вверх по моей руке, растапливая глубокий, леденящий холод, который жил в моих костях с тех самых пор, как я прибыла в поместье.

Голодная серая тень, кружившая вокруг его руки, не стала атаковать. Вместо этого, в момент встречи с моей кожей, она смягчилась. Она плавно вплелась в скрытую зеленую жизненную силу, гудящую внутри моей ладони, мгновенно вспыхивая ярким, мягким фиолетовым свечением, которое озарило пространство между нашими руками.

Глаза Алистера расширились. Он не стал отстраняться. Напротив, его большой палец сильнее вдавился в мою кожу, очерчивая тонкие линии на моей ладони с благоговением, граничащим с поклонением.

Медленно разгорающееся напряжение в комнате взлетело до небес. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, могла слышать внезапный, лихорадочный ритм его сердцебиения, вторящий моему собственному. Его пальцы обвили тыльную сторону моей руки, слегка приподнимая её; его прикосновение было неожиданно нежным для человека, которого весь мир клеймил монстром.

— Она теплая, — пробормотал он, и его голос сорвался на выдох, полностью завороженный простым ощущением кожи к коже. Его глаза поднялись к моим больше не напоминали холодный кремень, а казались потемневшими от глубокой, мучительной уязвимости. — Ты… такая теплая.

На какой-то застывший вне времени миг, лорд поместья Блэквуд просто сжимал мою руку в тишине кабинета, привязывая себя к единственному живому существу в мире, которое он не мог уничтожить.

Глава 5

Шепот в Лесу

На следующие два дня кабинет стал нашим убежищем и нашим оперативным штабом.

Мы работали плечом к плечу за массивным дубовым столом, окруженные высокими стопками кожаных семейных гроссбухов, древних ботанических текстов и личных дневников Алистера. Атмосфера между нами полностью изменилась. Алистер оставался без перчаток в пределах этой комнаты, что было безмолвным свидетельством доверия, которого он никогда не оказывал ни одной живой душе.

И все же напряжение не исчезло; оно просто эволюционировало.

Каждый раз, когда наши плечи соприкасались, когда мы наклонялись над картой, или каждый раз, когда его голые пальцы задевали край страницы, которую я переворачивала, между нами проскакивал тихий электрический ток. Я до предела своих чувств ощущала его близость: жар его тела, то, как его темные глаза следили за моими движениями, и ту защитную, почти собственническую манеру, с которой он держался рядом со мной.

— Посмотри на эту запись первого графа Блэквуда, — пробормотала я, обводя пальцем строчку выцветающего элегантного почерка.

Алистер наклонился ближе, его грудь едва не прижималась к моей спине. Его дыхание было теплым у самого моего уха, заставляя пульс пропустить удар.

— Что там написано? Почерк моего предка, мягко говоря, славился своей нечитаемостью.

— Это не просто медицинский журнал, — сказала я, и мои глаза расширились, когда я перевела архаичную прозу. — Алистер… твоя семья не унаследовала случайное генетическое проклятие. Твой род не просто «случайно» стал обладать некромантической магией.

Он замер всем телом.

— Что ты имеешь в виду?

— Первый граф построил поместье Блэквуд не для того, чтобы править этими землями. Он возвел его, чтобы похоронить кое-что. — Я перевернула тяжелую страницу, открывая замысловатую, ужасающую иллюстрацию разветвленной, многоглазой корневой системы, вплетенной в человеческие скелеты под землей. — Глубоко под скальным основанием этого леса запечатана древняя, первородная сущность. Сила абсолютного, всепоглощающего распада. Твой предок не смог уничтожить её, поэтому он связал её.

Я посмотрела на Алистера. Его лицо полностью побледнело, его кремниевые глаза расширились, когда осколки целой жизни, полной агонии, наконец-то встали на свои места.

— Живой замок, — прошептал Алистер, и его голос был глухим. — Моя семья… мы не некроманты. Мы — клетка.

— Да, — тихо сказала я, мучительно желая протянуть руку и утешить его. — Та «гниль», что сочится из твоей кожи — это не твоя собственная магия, Алистер. Это сила той сущности, просачивающаяся сквозь прутья решетки. Твоя жизненная сила — это буквальный ключ, удерживающий врата запертыми. Каждый раз, когда ты используешь свою магию для борьбы с гнилью, ты не накладываешь заклинание — ты используешь собственную душу, чтобы затянуть цепи.

Алистер посмотрел вниз на свои открытые руки, на его лице боролись ужас и осознание. Десять лет он ненавидел себя, веря, что сама его природа была скверной для этого мира. Он не осознавал, что был мучеником, медленно казнящим самого себя, чтобы удержать монстра от пожирания царства.

Но когда я вгляделась пристальнее в древний текст, моя кровь заледенела.

— Алистер, — выдохнула я, указывая на последний, покрытый пятнами, абзац в самом низу журнала. — Посмотри на даты разрушения печати и на скорость распространения порчи в лесу.

Он наклонился, его рука вцепилась в край стола так сильно, что дерево застонало.

— Бедствие в оранжерее. Это не было случайной вспышкой.

— Нет, — прошептала я, и мой голос задрожал, когда правда тяжелым грузом опустилась на притихшую комнату. — Сущность просыпается. Древняя печать больше не просто протекает, Алистер… она раскалывается.

Глава 6

Кожа к Коже

Полночь