Анатомия некроманта - Сиюань Мэй

В этот раз я не пыталась спрятать кончики своих пальцев.

Мне было наплевать на бледные серые пятна моего собственного проклятия, которые отсчитывали время на кончиках моих пальцев. Я оставила свои руки полностью обнаженными.

Я поднесла ладони к его лицу, обхватив его холодную челюсть своими руками. Контраст был шокирующим — он казался вырезанным изо льда, в то время как моя кожа горела неистовым, испуганным жаром.

Я закрыла глаза, позволяя своему сознанию погрузиться в самую глубь моего существа. Я проигнорировала усталость, проигнорировала пульсирующую боль в висках и принялась искать источник моей магии. Глубоко внутри я нашла его: бушующую, ослепительную реку изумрудно-зеленой жизненной силы, гудящую от вибрирующего, упрямого неповиновения самой природы.

Я провела всю свою жизнь, используя эту силу пассивно, лишь наблюдая за миром, нанося на карту чужие болезни и скрывая свою собственную. Я никогда не пыталась вытолкнуть её наружу. Я никогда не пыталась насильно влить её в другую живую душу.

Я сильнее сжала его лицо, и моя голая кожа намертво соединилась с его кожей.

— Возьми её, — прошептала я в тишину этой гробницы. — Алистер, забери её всю.

Я стиснула зубы, собрала всю светящуюся реку своей жизненной силы и яростно швырнула эту бурлящую зеленую магию вспять — вливая мою собственную душу прямо в его умирающее тело.

Говорят, что некромант может только забирать жизнь. Они никогда не говорили мне, что происходит, когда ты пытаешься вернуть её обратно.

Глава 10

Слияние

Это ощущалось так, словно в моей собственной груди разорвался шов.

В то мгновение, когда мои голые ладони сомкнулись на ледяной челюсти Алистера, изумрудно-зеленая река моей жизненной силы не просто потекла — она яростно, с корнем вырвалась из самого моего центра. Я судорожно вздохнула, моя спина выгнулась дугой, когда ощущение чистого, мучительного жара хлынуло вверх по моему телу и излилось из моих рук.

Поскольку мое зрение было открыто, физический бальный зал полностью растворился. Я больше не смотрела на плоть и камень; я смотрела на внутренний холст умирающего бога.

Внутри Алистера пейзаж представлял собой подземную бездну абсолютной полуночи. Остаточное проклятие сущности затопило все его каналы — густая, похожая на смолу черная гниль, которая шипела и щелкала, словно тысячи ядовитых змей, туго обвивая его замершее сердце.

Оно душило его, пожирая последние остатки его души.

Затем моя магия нанесла удар.

Моя изумрудно-зеленая жизненная сила яростно ворвалась в его тьму, подобно потоку жидкого света. Столкновение было катастрофическим. Черная гниль дико отпрянула, отбиваясь с диким, хищным голодом. Она пыталась подняться по моим рукам, пыталась заразить сам источник света, но я стиснула зубы и надавила еще сильнее, крича сквозь сомкнутые губы и вливая каждую каплю своего существования в его тело.

«Я не позволю тебе забрать его», — подумала я, и абсолютное неповиновение моей воли сработало как катализатор.

«Смирись».

Внезапно сама природа магии изменилась. Это была безумная, невозможная алхимия. Моя зеленая жизненная сила не пыталась уничтожить его черное увядание, а его увядание больше не могло выносить пассивный смертный приговор моей жизни. Вместо этого две полярные противоположности начали яростно переплетаться друг с другом.

Это было слияние.

Там, где изумруд встречался с обсидианом, потоки яростно раскалывались, взрываясь той самой яркой, ослепительной звездно-фиолетовой энергией.

Фиолетовый свет был совершенно новой сущностью — идеальным балансом жизни и смерти, созидания и сохранения. Он пронесся по его груди, словно лесной пожар.

Я наблюдала в бездыханном восторге, как эта звездно-фиолетовая энергия агрессивно преследовала черные вены, поднимаясь по его шее, нейтрализуя яд, переписывая порчу и превращая некротическое увядание в дорожки светящегося космического звездного света под его кожей. Терзающие черные линии исчезали, сменяясь прекрасным, мягким фиолетовым пульсом стабилизированного проклятия.

Фиолетовый свет наконец с силой ударил в его сердце.

Грудь Алистера яростно выгнулась вверх. Резкий, рваный вдох вырвался из его горла, когда его глаза распахнулись настежь, а кремнево-серый цвет его радужек вспыхнул внезапным, слепящим фиолетовым огнем. Леденящая зима на его коже мгновенно растаяла, сменившись приливом румяного, сияющего тепла.

Его сердце снова билось. Ровный, мощный, громоподобный ритм, который отдавался в моих собственных ладонях.

Он был жив. Я сделала это.

Но цена была абсолютной.

В то мгновение, когда его жизнь стабилизировалась, связующая нить оборвалась. Внезапный вакуум энергии оставил меня полностью опустошенной. Волна усталости, которая была тяжелее горы, обрушилась на мое сознание. Мой изумрудно-зеленый свет был полностью исчерпан; посмотрев вниз на свои голые руки, я увидела, что бледные, пепельно-серые пятна моей собственной болезни агрессивно поползли от кончиков пальцев до самых костяшек.

Мои конечности превратились в свинец. Рев в моих ушах угас, превратившись в далекий, глухой гул.

— Элара?.. — голос Алистера ворвался в мое угасающее сознание, больше не будучи сломанным хрипом, а сильный, теплый и охваченный паникой. Его голые руки рванулись вверх, подхватывая меня за талию, когда я потеряла равновесие.

Я не могла ответить. Мир с жестокой силой накренился в тень. Мои силы полностью иссякли, и я рухнула вперед, моя голова опустилась на его грудь, прямо над прекрасным, ровным ритмом того самого сердца, которое я только что вернула из могилы.

Глава 11

Рассвет Орхидей

Я проснулась от запаха жизни.

Это не был тяжелый, удушающий шлейф перезревших цветов или резкий, токсичный привкус сверхъестественного разложения. Это был прохладный, чистый аромат теплицы после весеннего дождя — плодородная земля, свежая вода и что-то сладкое и абсолютно чистое.

Когда я медленно открыла глаза, резкое багровое свечение кровавой луны исчезло. Вместо него мягкий, бледный утренний солнечный свет проникал сквозь массивное арочное окно, согревая комнату.

Я была не на холодном, покрытом пеплом камне пола бального зала. Я лежала в огромной кровати под балдахином, укутанная в толстые изумрудные бархатные одеяла. Но я едва могла разглядеть темное дерево столбов кровати или камень окружающих стен.

Вся комната была полностью восстановлена природой.

Лозы толщиной с мое запястье взбирались по стенам, переплетаясь вокруг тяжелой мебели и свисая с потолка, словно живой изумрудный навес. И повсюду, прорываясь из каждого листа и щели, цвели тысячи звездных орхидей. Их лепестки пульсировали мягким, утешительным фиолетовым свечением, отбрасывая танцующие, неземные тени по всей комнате.

— Ты проснулась.

Голос был низким, вкрадчивым и интимно близким.

Я повернула голову на перьевой подушке. На самом краю матраса, наблюдая за мной с интенсивностью, от которой у меня перехватило дыхание, сидел Алистер.

Он переоделся в чистую, свободную белую льняную рубашку с расстегнутым воротником. Ужасающие чернильно-черные вены, которые грозили