Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

Она вздрогнула, окинула меня изучающим взглядом и проговорила:

— Садись.

Я села и внимательно посмотрела на нее.

— Итак?

— Ну да. Получила. — Она махнула рукой официантке и посмотрела на меня вопросительно.

— Мне обычный, черный…

— Мне тоже, — сказала она, — не люблю молоко добавлять и сиропы разные, только вкус портить.

Я тоже пью только черный и тоже не люблю портить вкус кофе, но ничего не сказала.

Официантка принесла наш кофе.

Я проводила ее взглядом и снова посмотрела на свою собеседницу. Если, конечно, можно так назвать человека, с которым ты молча переглядываешься.

А она поднесла к губам чашку, отпила кофе, поставила чашку на стол и снова взглянула на меня.

— Думаю, больше никто не придет…

— А должны?

Она взглянула на меня искоса и проговорила:

— Ты ведь видела цветок? У него пять лепестков.

— Что? — спросила я удивленно. — О чем это ты?

Вдруг она закашлялась, лицо ее покраснело. Она вскочила, махнула рукой и проговорила, точнее прохрипела:

— Я… сейчас…

И убежала в сторону туалета.

Я проводила ее удивленным взглядом, попробовала свой кофе.

Кофе как кофе…

Может, она просто поперхнулась.

Или у нее аллергия? Но тогда зачем она взяла кофе?

Я пила кофе маленькими глотками и посматривала на часы.

Что-то она слишком долго…

Может, раздумала разговаривать со мной и решила сбежать под благовидным предлогом?

Да нет, вот же ее сумка, осталась на стуле…

А может, ей стало плохо? Может, она там задыхается, а я ни сном ни духом… Никто не заходил в туалет, потому что семейство с девочками ушло, остальные тихо сидели за своими столиками.

Я уже сильно беспокоилась.

В конце концов решила проверить, что с ней.

Встала и взяла обе сумки — свою и ее.

Не годится оставлять сумки без присмотра, кто знает, что там — документы, деньги…

Вот, кстати… Я поймала взгляд официантки и положила на стол деньги за две чашки кофе. Ничего, не обеднею.

С двумя сумками на локте я зашла в дамскую комнату…

И застыла на пороге.

Девушка лежала на кафельном полу, лицом вниз. Вокруг ее головы расплылась темно-красная лужа.

— Господи, да что же это!

С этими словами я наклонилась над ней, дотронулась до шеи… При этом голова ее повернулась, и я увидела ее лицо с открытыми глазами.

Пульса не было — хотя, может, я не там проверяю…

Зато теперь я разглядела, что из ее шеи, у самого основания затылка, торчит длинная и толстая игла или булавка. Вокруг этой булавки волосы потемнели от крови.

И еще я увидела, что ее правая рука была протянута в сторону, указательный палец вытянут, а под ним на кафеле…

Под ним на кафеле было выведено чем-то красным несколько корявых, едва различимых слов…

Чем-то красным?

Нечего прятать голову в песок!

Эти слова были написаны тем же, что растеклось вокруг головы несчастной.

Кровью.

С трудом я прочла эти слова…

«Он вернулся. Беги».

И чуть ниже едва различимые буквы сложились в еще одно странное слово — «Нибрас».

Прочитав его, я вдруг почувствовала пробежавший по позвоночнику озноб.

Это слово показалось мне странно знакомым… знакомым и пугающим.

Я поднялась, огляделась.

Случайно мой взгляд упал на зеркало.

Я увидела в нем свое отражение и невольно поразилась тому, как оно похоже на мертвую девушку — то же потерянное, отчужденное выражение лица, то же затаенное, давнее одиночество. Только теперь еще прибавился страх.

В ушах у меня бухало — и сквозь этот назойливый шум пробивался один и тот же неотвязный приказ: «Беги! Беги! Беги!»

И вдруг мне померещилось, что за моей спиной кто-то стоит… какая-то пугающая, смутно знакомая тень…

И сквозь шум в ушах прозвучало непонятное, но пугающее до жути слово — «Нибрас»…

Я вылетела из женской комнаты, но под влиянием какого-то неосознанного импульса бросилась не в зал, из которого пришла, а в другую сторону.

Я пробежала по безлюдному коридору, мимо двери, из-за которой доносились специфические звуки и запахи кухни, и вылетела на улицу, точнее во двор…

Черт, черт, черт! Ну надо же было такому случиться!

Я заставила себя остановиться и оглядеть двор. Ничего особенного, двор как двор, в меру грязный, в меру запущенный, пахнет кухней от вентиляции. Ворота закрыты на замок, пара машин стоит возле подъезда, мусорные баки переполнены…

Что я делаю? Зачем я убегаю? Потому что незнакомая девица написала мне несколько слов на полу в туалете?

С каких это пор я слушаюсь чужих приказов?

«Включи логику!»

И я сообразила, что девицу найдут, если уже не нашли. И поймут, что ее убили. Когда такая штука из шеи торчит, тут никак не подумаешь, что она сама упала. И вызовут полицию, и расскажут ей, что мы сидели вместе, пили кофе, потом она пошла в туалет, а я — за ней. И пропала, а она — вон лежит, мертвая.

В туалет никто посторонний не заходил, стало быть, кто ее убил? Правильно, я. Мужика не поделили или еще что-нибудь, вот и мотив. А что я ее первый раз вижу, то кто мне поверит? Тем более если письмо покажу, это вообще ерунда какая-то…

Так что нужно линять отсюда. И побыстрее. Делать ноги, рвать когти и так далее.

Я не решилась пересекать двор, а пошла вдоль дома до ворот. Миновала мусорные баки, обогнула машину, нажала кнопку, и открылась небольшая калитка.

Я вышла не на набережную канала, а в узкий переулок. И пошла, стараясь не бежать и не оглядываться.

До метро я пробиралась переулками и только на подходе поймала взгляд встречной женщины и осознала, что у меня на локте болтаются две сумки.

Да, хороша бы я была, войдя с ними на станцию метро!

Сумки были примерно одного размера и чем-то немного похожи. Что делать? Выбросить вторую сумку? Нельзя, у них тут везде камеры, увидят, найдут…

Черт, нужно было ее там во дворе бросить! И забыть всю эту историю, как страшный сон! А теперь что делать?

Я достала непрозрачный пакет и убрала вторую сумку подальше.

И только в вагоне метро перевела дух и заметила, что руки дрожать перестали. Наверно, я правильно сделала, что убежала. Но все-таки — что вообще происходит? Кто прислал мне письмо и кто такой он, про кого она написала: «Он вернулся!»

Очевидно, он очень опасен, если она велела мне бежать. А сама не успела…

Дома я первым делом заперлась на все замки и открыла чужую сумку. И первое, что там увидела,