Эхо флейты из Гаммельна - Наталья Николаевна Александрова

Адрес на нем был напечатан точно таким же шрифтом, что и на моем конверте.

Только адрес другой.

Улица профессора Голубикина, дом 17, квартира 8.

Аскольдовой Анне Васильевне.

Обратного адреса не было, а в правом верхнем углу был цветок. Стилизованная ромашка, пять лепестков, только на моем конверте один лепесток был фиолетовый, а тут — красный. И по порядку лепесток был другой.

Внутри был точно такой же листок и надпись та же.

«Завтра, 16:00, Каналетто».

И больше ничего. Значит, она получила вчера точно такое же письмо, как я, и так же удивилась, потому что фамилия Аскольдова показалась ей странной.

Хотя что́ это я? Может, у нее такая фамилия и есть, может, она ее при рождении получила. Может, у нее большая дружная семья и все Аскольдовы.

«Это вряд ли», — тут же возразила я самой себе, «включив логику».

Если бы у меня была большая семья, я бы не поперлась на встречу неизвестно с кем, получив странное письмо. В наше время люди писем не пишут, а если пишут, то сообщения текстовые. Или по электронной почте связываются.

Наконец, позвонить можно. Представиться, мол, я такой-то и такой-то, нужно нам с вами встретиться, потому что у меня есть для вас важная информация.

И что бы я сделала, услышав такое по телефону? Да просто послала бы говорившего подальше, посчитав такой звонок очередным мошенничеством. А уж если и пришла бы в это «Каналетто», будь оно неладно совсем, то прихватила бы кого-нибудь с собой. Брата двоюродного или приятеля сестры.

Отчего-то я уверена, что близких друзей у этой Анны не было. Как, впрочем, и у меня.

Сосед есть хороший, Антон. И Маркус, вот этот-то готов за меня в огонь и в воду. Так, может, Антону рассказать? О том, что при мне убили неизвестную девушку, а я вместо того, чтобы вызвать полицию, просто сбежала?

Да еще и сумку ее утащила, так что в полиции долго не смогут узнать, кто она такая.

Нет, нельзя. Антон очень правильный человек, ему такое не понравится.

Я перебрала вещи в сумке. Ничего особенного, обычный набор. Косметичка, кошелек, денег мало, пара кредитных карт, купоны на скидку… Ни телефона, ни ключей от квартиры в сумке не было; очевидно, Анна носила их в кармане, как и я.

Но все же кем она была? И почему нам прислали одинаковые письма? Нам не дали поговорить, а жаль, потому что она явно знала больше меня, раз велела бежать и спасаться.

Перед моими глазами все еще было ее лицо, когда я увидела ее мертвой на полу. В лице ее не было страха, хотя, несомненно, она видела своего убийцу. И узнала его, просто покорилась судьбе, видно, не ждала уже больше от жизни ничего хорошего.

В моих ушах все еще звучал ее голос:

«Думаю, больше никто не придет».

Я осознала, что эта Анна была на меня чем-то неуловимым похожа.

В ее лице было затаенное одиночество… как и у меня? Неужели у меня тоже бывает такое лицо?

Глупости, я никогда не ощущала такой безысходности. Все у меня нормально: есть своя квартира, есть работа, нет долгов…

Но, с другой стороны, у меня нет родителей (Лелик не в счет), нет братьев и сестер, нет бабушек и дедушек, даже тети какой-нибудь двоюродной и то нету. Ну, это уж лишнее, говорит же Светка, что родственники приходят только на похороны, а в жизни от них нет никакой пользы.

Но фамилия Аскольдова…

Я знала, что сама носила эту фамилию до того, как попала в семью Лелика и Ляли и получила их фамилию.

Тут я подумала, что есть простой способ хоть что-то узнать.

Я включила компьютер и запустила поисковую программу, задав в строке фамилию «Аскольдов».

Фамилия эта не очень распространенная, я нашла только одного ученого-химика, одного режиссера и одного специалиста по турбинным лопаткам.

Ну, и еще была большая статья про князя Аскольда, который правил в Киеве в девятом веке вместе с братом своим Диром и ходил походом на Царьград. Там еще упоминалась опера композитора Верстовского «Аскольдова могила». Я даже прослушала хор девушек из этой оперы, но все это мало мне дало, чтобы не сказать ничего.

От этих бесплодных поисков у меня только разболелась голова и в ушах как-то неприятно бухало.

В какой-то момент я осознала, что это не просто шум в ушах, мне показалось, что я слышу голос той несчастной, и голос этот раз за разом повторяет странное слово: «Нибрас… Нибрас… Нибрас…»

Да, ведь она написала это слово собственной кровью на кафельном полу.

Написала она это слово из последних сил, умирая, — значит, считала, что это очень важно.

Да и мне самой казалось, что я когда-то слышала это странное слово, и оно меня отчего-то пугало.

Я задала в поисковой строке то самое загадочное, непонятное слово — «Нибрас».

И компьютер тут же выдал мне информацию:

«Нибрас — один из низших демонов, в некоторых источниках упоминается как спутник Люцифера. В отдельных восточных манускриптах Нибраса называют повелителем крыс, в других ему приписывают удивительный, гипнотический голос».

Здесь же было несколько средневековых гравюр, на которых были изображены всевозможные монстры и чудовища, составляющие свиту Сатаны.

Среди них был отмечен демон по имени Нибрас.

На одной гравюре он был изображен в виде существа с восемью ногами и голым крысиным хвостом, на другой — в виде огромной двухголовой крысы.

Но больше всего меня заинтересовала третья гравюра, где под именем Нибрас был изображен обычный человек — тощий, сутулый, с маленькими злыми глазами и длинным крючковатым носом, облаченный в пестрые, разноцветные лохмотья.

Отчего-то при виде этого изображения у меня сильно забилось сердце…

Кроме этих статей и изображений я нашла ссылку на средневековую легенду о том, как в некоей местности в Баварии появился бродяга-чужестранец по имени Нибрас, который ходил из дома в дом и просил подаяние.

Крестьяне гнали этого бродягу прочь, ничего ему не подавали, а иногда бросали в него камни.

Тогда он разозлился и привел неисчислимые полчища крыс, которые съели весь урожай и все домашние припасы, отчего в этой местности начался голод.

Я подумала, что все эти средневековые истории не имеют ко мне никакого отношения, и выключила компьютер.

Голова болела по-прежнему, есть совершенно не хотелось, и я решила, что настало подходящее время для прогулки. Как раз с лестницы послышался топот и шумное дыхание. Правильно,