Тишина между выстрелами - Валерия Хасанова

Он взял про­стой ка­ран­даш, ко­то­рый все­гда но­сил с со­бой, и при­нял­ся ри­со­вать.

Он ри­со­вал её — уста­лую, но кра­си­вую. С тон­ки­ми паль­ца­ми, ко­то­рые дер­жа­ли круж­ку чая. С доб­ры­ми гла­за­ми, в ко­то­рых бы­ли боль и на­деж­да од­но­вре­мен­но. С тём­ны­ми во­ло­са­ми, вы­би­вав­ши­ми­ся из-под пи­лот­ки.

Че­рез де­сять ми­нут он про­тя­нул ей сал­фет­ку.

На ней бы­ла она. Насто­я­щая. С жи­вым взгля­дом, с по­лу­улыб­кой, с той си­лой, ко­то­рую он в ней ви­дел.

— Я бу­ду хра­нить это все­гда, — ска­за­ла она, пря­ча сал­фет­ку в на­груд­ный кар­ман. — Все­гда.

— А я бу­ду хра­нить те­бя, — от­ве­тил он. — В серд­це. Все­гда.

Они си­де­ли в шта­бе до са­мо­го утра. Раз­го­ва­ри­ва­ли, пи­ли чай, сме­я­лись. Им ка­за­лось, что вой­на от­сту­пи­ла, что они сно­ва обыч­ные лю­ди в обыч­ном го­ро­де.

Но в шесть утра раз­дал­ся гу­док па­ро­во­за — са­ни­тар­ный по­езд ухо­дил в Ро­стов.

Ва­ря вста­ла, на­де­ла ши­нель и взя­ла его ру­ку.

— Я бу­ду ждать те­бя в Ро­сто­ве, — ска­за­ла она. — На Пуш­кин­ской. Пом­ни.

— Я при­ду, — по­обе­щал он.

И она ушла. А он остал­ся си­деть за сто­лом, гля­дя на за­крыв­шу­ю­ся дверь, и ду­мая толь­ко об од­ном: как ему пе­ре­жить эти дни без неё.

Гла­ва 5. Ка­че­ли у фон­та­на

Ста­лин­град. Парк у фон­та­на «Друж­ба на­ро­дов». Сен­тябрь 1942 го­да. 15:00.

По­след­ний день пе­ред отъ­ез­дом.

Лё­ша вы­про­сил у ко­ман­ди­ра несколь­ко ча­сов. Он хо­тел про­ве­сти их с Ва­рей.

Они встре­ти­лись в пар­ке у фон­та­на «Друж­ба на­ро­дов». Фон­тан не ра­бо­тал — он был раз­бит сна­ря­дом, но ка­че­ли, ста­рые, ржа­вые, уце­ле­ли. Они сто­я­ли в уг­лу пар­ка, за­не­сён­ные пы­лью и пеп­лом.

— Пом­нишь, я обе­щал те­бе нор­маль­ное сви­да­ние? — спро­сил Лё­ша.

— Пом­ню, — улыб­ну­лась Ва­ря.

— Так вот, — он под­вёл её к ка­че­лям, — нор­маль­ное сви­да­ние но­мер один.

Он уса­дил её на ка­че­ли и на­чал рас­ка­чи­вать. Она сме­я­лась — по-дет­ски, звон­ко, счаст­ли­во. Пыль и пе­пел осе­да­ли на её ли­цо, сме­ши­ва­лись со сле­за­ми.

— Варь, — ска­зал он, оста­но­вив ка­че­ли. — Я хо­чу те­бе кое-что по­чи­тать.

— Опять сти­хи?

— Да, — он вы­та­щил из кар­ма­на сло­жен­ный ли­сток. — Я сам на­пи­сал. Этой но­чью.

И он на­чал чи­тать:

«Ко­гда за­кон­чит­ся вой­на,

Я не уви­жу в небе ды­ма.

Я уви­жу толь­ко лишь од­ну —

Ту, что зо­вут непо­вто­ри­мой…»

Она слу­ша­ла, за­та­ив ды­ха­ние. Сти­хи бы­ли про­сты­ми, на­ив­ны­ми, да­же ко­ря­вы­ми — но она по­ни­ма­ла, что они от ду­ши.

— Лё­ша, — про­шеп­та­ла она. — Это пре­крас­но.

— Ты пре­крас­на, — от­ве­тил он. — Ты — един­ствен­ное, что я хо­чу ви­деть по­сле вой­ны.

— А я хо­чу, — она вста­ла с ка­че­лей, — что­бы мы встре­ти­лись в этом же пар­ке. По­сле вой­ны. На этих же ка­че­лях.

— До­го­во­ри­лись, — ска­зал он, об­ни­мая её.

Они сто­я­ли у ка­че­лей. Во­круг па­дал пе­пел, где-то да­ле­ко уха­ли взры­вы, но им бы­ло всё рав­но.

— Варь, — ска­зал он, гля­дя ей в гла­за. — Я те­бя люб­лю.

— Я то­же, — от­ве­ти­ла она. — Я то­же, Лё­ша.

Это бы­ли их пер­вые при­зна­ния в люб­ви. Не на войне. Не в гос­пи­та­ле. А здесь — у ста­рых ка­че­лей, сре­ди пеп­ла, сре­ди на­деж­ды.

Гла­ва 6. Об­стрел гос­пи­та­ля

Ста­лин­град­ская об­ласть. По­сё­лок Ах­ту­ба. Гос­пи­таль. Сен­тябрь 1942 го­да. 22:00.

Ва­рю пе­ре­бро­си­ли в при­го­род­ный гос­пи­таль на несколь­ко ча­сов — по­мочь с тя­же­ло­ра­не­ны­ми. Она не хо­те­ла ехать, но при­каз есть при­каз.

Она ра­бо­та­ла, не под­ни­мая го­ло­вы. Оско­лоч­ные, пу­ле­вые, ам­пу­та­ции — при­выч­ный на­бор. Во­семь ча­сов без от­ды­ха.

А по­том на­чал­ся об­стрел.

Не­мец­кие сна­ря­ды ло­жи­лись ря­дом — с каж­дым ра­зом бли­же. Сте­ны тряс­лись, с по­тол­ка сы­па­лась шту­ка­тур­ка. Ра­не­ные кри­ча­ли, мед­сёст­ры бе­га­ли с но­сил­ка­ми.

— В под­вал! — крик­ну­ла Ва­ря. — Все в под­вал!

Она по­мо­га­ла вы­но­сить ра­не­ных, ко­гда оче­ред­ной сна­ряд упал пря­мо у вхо­да. Вол­на взры­ва от­бро­си­ла её к стене. В ушах за­зве­не­ло, и она по­те­ря­ла со­зна­ние.

Она при­шла в се­бя от то­го, что кто-то тряс её за пле­чи.

— Ва­ря! Ва­ря, оч­нись!

Над ней скло­нил­ся Лё­ша. Гряз­ный, в кро­ви, но жи­вой.

— Лё­ша? — про­шеп­та­ла она. — Что ты здесь де­ла­ешь?

— Услы­шал про об­стрел, — вы­дох­нул он. — Я не мог бро­сить те­бя.

Он под­хва­тил её на ру­ки и вы­нес из го­ря­ще­го зда­ния. Сна­ря­ды рва­лись во­круг, но он бе­жал, не оста­нав­ли­ва­ясь, пря­ча её сво­ей спи­ной.

— Ты с ума со­шёл! — крик­ну­ла Ва­ря, ко­гда они ока­за­лись в без­опас­ном ме­сте. — Ты мог по­гиб­нуть!

— Луч­ше я, чем ты, — от­ве­тил он, тя­же­ло ды­ша.

Она об­ня­ла его, уткнув­шись ли­цом в его гряз­ную гим­на­стёр­ку.

— Не де­лай так боль­ше, — про­шеп­та­ла она. — По­жа­луй­ста.

— Не мо­гу обе­щать, — усмех­нул­ся он. — Ес­ли ты в опас­но­сти — я бу­ду ря­дом. Все­гда.

Они си­де­ли в под­ва­ле уце­лев­ше­го до­ма и жда­ли рас­све­та.

Гла­ва 7. Пе­ре­пра­ва че­рез Вол­гу

Ста­лин­град. При­чал у Цен­траль­ной на­бе­реж­ной. Ок­тябрь 1942 го­да. 05:00.

Насту­пи­ло утро. Ва­ря сто­я­ла у при­ча­ла. Са­ни­тар­ный ка­тер дол­жен был от­вез­ти её че­рез Вол­гу в Ро­стов.

Лё­ша сто­ял ря­дом. Он дер­жал её за ру­ки, не от­пус­кая.

— Варь, — ска­зал он. — Я не хо­чу, что­бы ты уез­жа­ла.

— Я то­же не хо­чу, — от­ве­ти­ла она, и слё­зы по­бе­жа­ли по ще­кам. — Но я нуж­на там. В Ро­сто­ве. Там ра­не­ные, Лё­ша.

— Я знаю, — он вздох­нул. — Про­сто… я бо­юсь, что не уви­жу те­бя боль­ше.

— Уви­дишь, — твёр­до ска­за­ла она. — Ты обе­щал. Пом­нишь? Ты при­дёшь в Ро­стов. На Пуш­кин­скую.

— Пом­ню, — он улыб­нул­ся сквозь слё­зы. — Я при­ду.

Они сто­я­ли на при­ча­ле, сре­ди сол­дат, про­во­жа­ю­щих, пла­чу­щих жен­щин. Вой­на раз­де­ля­ла лю­дей, но не их.

— Лё­ша, — ска­за­ла Ва­ря. — Я бу­ду ждать те­бя. В мо­ём окне бу­дут го­реть два зе­лё­ных ог­ня. Я бу­ду за­жи­гать ке­ро­си­но­вые лам­пы с зе­лё­ны­ми стёк­ла­ми. Так мы до­го­ва­ри­ва­лись.

— Я за­пом­ню, — кив­нул он. — Два зе­лё­ных ог­ня.

Раз­дал­ся гу­док ка­те­ра. Ва­ря по­це­ло­ва­ла Лё­шу в по­след­ний раз — креп­ко, дол­го, как буд­то хо­те­ла за­пом­нить его на­все­гда.

По­том она се­ла в ка­тер. Он от­ча­лил.

Она смот­ре­ла на его фи­гу­ру, ко­то­рая ста­но­ви­лась всё мень­ше и мень­ше на фоне ды­мя­ще­го­ся Ста­лин­гра­да. Он сто­ял на бе­ре­гу и ма­хал ей ру­кой. Не ухо­дил.

Ва­ря пла­ка­ла. Но внут­ри неё го­ре­ла на­деж­да — та са­мая зе­лё­ная, ко­то­рую они за­жгли вме­сте.

Ка­тер пе­ре­сёк