Тишина между выстрелами - Валерия Хасанова

А впе­ре­ди был Ро­стов. И вой­на. И на­деж­да на встре­чу.

Гла­ва 8. Три дня без ве­сти

Ста­лин­град. Окрест­но­сти Го­ро­ди­ще. Ок­тябрь 1942 го­да. 12:00.

Лё­ша ушёл в раз­вед­ку на три дня. Это был обыч­ный рейд — со­брать дан­ные, взять «язы­ка», вер­нуть­ся. Та­ких рей­дов у него бы­ли де­сят­ки.

Но этот был дру­гим.

На тре­тий день от взво­да не по­сту­пи­ло ни од­но­го со­об­ще­ния. Ра­ция мол­ча­ла. Ко­ман­до­ва­ние на­ча­ло бес­по­ко­ить­ся.

Ва­ря в Ро­сто­ве не спа­ла тре­тью ночь. Она вы­хо­ди­ла на ули­цу, смот­ре­ла в сто­ро­ну Ста­лин­гра­да и мо­ли­лась — всем бо­гам, ко­то­рым толь­ко мог­ла.

Она зна­ла, что он жив. Она чув­ство­ва­ла это.

Но серд­це всё рав­но сжи­ма­лось от стра­ха.

Гла­ва 9. Пись­мо-тре­уголь­ник

Ста­лин­град. Ле­со­по­ло­са под Го­ро­ди­ще. Ок­тябрь 1942 го­да. 21:00.

Лё­ша си­дел в око­пе, при­жав­шись спи­ной к мёрз­лой зем­ле. Во­круг — немец­кие пат­ру­ли. Он и его взвод по­па­ли в окру­же­ние. Свя­зи не бы­ло.

Он знал, что умрёт. Но преж­де чем уме­реть, он дол­жен был ей на­пи­сать.

На клоч­ке бу­ма­ги из тет­ра­ди он вы­вел ка­ран­да­шом:

«Ва­ря, ес­ли ты чи­та­ешь это — зна­чит, я не вер­нул­ся. Но я хо­чу, что­бы ты зна­ла: ты — луч­шее, что слу­чи­лось со мной на этой войне. Я люб­лю те­бя. Все­гда. Не плачь. Жи­ви. Пом­ни ме­ня толь­ко сме­ю­щим­ся. Твой Лё­ша».

Он свер­нул пись­мо тре­уголь­ни­ком, как учи­ли на фрон­те, и спря­тал в на­груд­ный кар­ман.

«Ес­ли ме­ня убьют, — по­ду­мал он, — кто-ни­будь най­дёт это. И пе­ре­даст ей».

Гла­ва 10. Крас­ный флаг

Ста­лин­град. Ма­ма­ев кур­ган. Но­ябрь 1942 го­да. 06:00.

На­ча­лось контр­на­ступ­ле­ние со­вет­ских войск. Ста­лин­град дер­жал­ся. Нем­цы не сда­ва­лись.

Лё­ша и его взвод про­рва­ли окру­же­ние. Они шли к Ма­ма­е­ву кур­га­ну, где крас­ный флаг уже раз­ве­вал­ся на вер­шине.

Лё­ша бе­жал впе­рёд, стре­ляя на хо­ду. Он ду­мал толь­ко о Ва­ре. О том, что она ждёт в Ро­сто­ве. О зе­лё­ных ог­нях.

Он дол­жен был вы­жить. Он обе­щал.

И он вы­жил.

ЧАСТЬ II. РОСТОВСКИЕ ПЕРЕКРЁСТКИ

Гла­ва 11. Хи­рург с Пуш­кин­ской

Ро­стов-на-До­ну. Ули­ца Пуш­кин­ская. Во­ен­ный гос­пи­таль № 1602. Но­ябрь 1942 го­да. 08:00.

Ро­стов встре­тил Ва­рю се­рым, про­мозг­лым утром. Го­род был ок­ку­пи­ро­ван нем­ца­ми, но со­вет­ские вой­ска го­то­ви­ли осво­бож­де­ние. Гос­пи­таль на Пуш­кин­ской ра­бо­тал в под­по­лье.

Ва­ря во­шла в при­ём­ный по­кой, сня­ла ши­нель и сра­зу на­пра­ви­лась в опе­ра­ци­он­ную. Ей не нуж­но бы­ло объ­яс­нять, что де­лать. Она зна­ла своё ме­сто.

За первую неде­лю в Ро­сто­ве она про­ве­ла два­дцать семь опе­ра­ций. Два­дцать семь жиз­ней, ко­то­рые она вы­та­щи­ла с то­го све­та. Она по­чти не спа­ла, по­чти не ела, по­чти не вы­хо­ди­ла на ули­цу.

Толь­ко по но­чам, ко­гда за­ти­ха­ли об­стре­лы, она под­хо­ди­ла к ок­ну, за­жи­га­ла две ке­ро­си­но­вые лам­пы с зе­лё­ны­ми стёк­ла­ми и смот­ре­ла в сто­ро­ну Ста­лин­гра­да.

— Ты жив? — шеп­та­ла она в тем­но­ту. — Ты обе­щал мне, Лё­ша. Ты обе­щал.

Но от­ве­та не бы­ло.

Гла­ва 12. Ту­ман над До­ном

Ро­стов-на-До­ну. На­бе­реж­ная ре­ки Дон. Но­ябрь 1942 го­да. 06:00.

Сто­я­ло ран­нее утро. Ту­ман сте­лил­ся над До­ном, де­лая ре­ку мо­лоч­ной, по­чти ска­зоч­ной. Ва­ря вы­шла на на­бе­реж­ную впер­вые за две неде­ли. Ей нуж­но бы­ло по­ды­шать — не гос­пи­таль­ным воз­ду­хом, а на­сто­я­щим, реч­ным.

Она смот­ре­ла на во­ду. Она тек­ла мед­лен­но, ве­ли­ча­во, как и Вол­га. Толь­ко Вол­га бы­ла да­ле­ко. И Лё­ша был да­ле­ко.

«Три дня без ве­сти», — вспом­ни­ла она. То­гда, в Ста­лин­гра­де, он про­пал на три дня. А сей­час про­шло уже две неде­ли, и от него не бы­ло ни од­но­го пись­ма.

— Ва­ря! — оклик­нул её зна­ко­мый го­лос.

Она обер­ну­лась. К ней бе­жа­ла мед­сест­ра Ан­на — та са­мая, ко­то­рая ра­бо­та­ла с ней ещё в Ста­лин­гра­де, а по­том то­же пе­ре­бра­лась в Ро­стов.

— Ан­на? — уди­ви­лась Ва­ря. — Ты здесь?

— А ты ду­ма­ла, я бро­шу те­бя од­ну? — Ан­на под­бе­жа­ла, за­пы­хав­ша­я­ся. — Мне ска­за­ли, что ты здесь. Я не мог­ла остать­ся в Ста­лин­гра­де. Тем бо­лее… — она за­мол­ча­ла.

— Что? — на­сто­ро­жи­лась Ва­ря. — Что слу­чи­лось?

— Ва­ря, — Ан­на взя­ла её за ру­ку. — Я не хо­те­ла те­бе го­во­рить, но… про Лё­шу. При­шли но­во­сти.

Ва­ря по­блед­не­ла.

— Что с ним? Го­во­ри!

— Его взвод по­пал в окру­же­ние под Го­ро­ди­ще. Двое су­ток они дер­жа­ли обо­ро­ну. По­том про­рва­лись. Лё­ша жив, но… — Ан­на за­мя­лась.

— Но что?! — Ва­ря по­чти кри­ча­ла.

— Он ра­нен. Тя­же­ло. Его пе­ре­прав­ля­ют в Ро­стов. Се­год­ня ве­че­ром.

Ва­ря схва­ти­лась за пе­ри­ла на­бе­реж­ной. Её но­ги под­ко­си­лись.

— Он бу­дет здесь? — пе­ре­спро­си­ла она. — Се­год­ня?

— Да. Я спе­ци­аль­но при­шла ска­зать те­бе. Го­товь опе­ра­ци­он­ную. Ра­не­ние в грудь, го­во­рят, очень се­рьёз­ное.

Ва­ря вы­дох­ну­ла. Она не пла­ка­ла. Она не мог­ла поз­во­лить се­бе пла­кать. Она бы­ла хи­рур­гом. Её ра­бо­та — спа­сать. А слё­зы — по­том.

— Спа­си­бо, Ан­на, — ска­за­ла она твёр­до. — Я бу­ду го­то­ва.

Она раз­вер­ну­лась и быст­рым ша­гом по­шла об­рат­но в гос­пи­таль. Ту­ман над До­ном рас­се­и­вал­ся, и пер­вые лу­чи солн­ца про­би­ва­лись сквозь се­рые об­ла­ка.

«Ты жив, Лё­ша, — по­ду­ма­ла она. — Ты жив, и я спа­су те­бя. Слы­шишь? Я спа­су те­бя».

Гла­ва 13. Плен под Ба­тай­ском

Ро­стов-на-До­ну. При­го­род Ба­тайск. Но­ябрь 1942 го­да. 14:00.

Лё­ша оч­нул­ся от то­го, что его тряс­ли.

— Вста­вай, — го­во­рил чей-то гру­бый го­лос на ло­ма­ном рус­ском. — Вста­вай, рус­ский.

Он от­крыл гла­за. Над ним сто­ял немец­кий офи­цер. Во­круг — бе­тон­ные сте­ны, за­пах сы­ро­сти и пле­се­ни. Под­вал. Он в под­ва­ле.

Лё­ша по­пы­тал­ся по­ше­ве­лить­ся, но те­ло не слу­ша­лось. В гру­ди сад­ни­ло — пу­ля за­стря­ла где-то внут­ри, и каж­дое дви­же­ние от­да­ва­лось ди­кой бо­лью.

«Я в пле­ну», — по­нял он. — «В Ба­тай­ске».

Он вспом­нил, как они про­ры­ва­лись из окру­же­ния. Как его ре­бя­та па­да­ли один за дру­гим. Как он схва­тил ав­то­мат и по­бе­жал на немец­кий дзот. Как его уда­ри­ло в грудь. Боль бы­ла жгу­чей, ослеп­ля­ю­щей.

А по­том — про­вал. Тем­но­та.

— Имя, — хо­лод­но ска­зал офи­цер. — Зва­ние. Часть.

Лё­ша мол­чал. Он смот­рел на нем­ца и мол­чал.

— Бу­дешь мол­чать — умрёшь, — ска­зал офи­цер.

— Я уже умер, — про­хри­пел Лё­ша. — Два дня на­зад. Вы ме­ня не убьё­те.

Офи­цер усмех­нул­ся и вы­шел.

Лё­ша остал­ся один. Он ле­жал на хо­лод­ном бе­тон­ном по­лу, ис­те­кая кро­вью, и ду­мал толь­ко об од­ном — о Ва­ре. О том, как она ждёт его в Ро­сто­ве. О двух зе­лё­ных ог­нях в окне.

«Я не умру