Тишина между выстрелами - Валерия Хасанова

— Он по­гиб под Крас­но­до­ном, — на­ча­ла она. — Я уже го­во­ри­ла те­бе. Но я не го­во­ри­ла, как это слу­чи­лось. Он ушёл в раз­вед­ку с груп­пой. Их пре­да­ли. Все по­гиб­ли. Он… он не вер­нул­ся.

— Варь, — про­шеп­тал Лё­ша. — Мне так жаль.

— Я до сих пор не мо­гу про­стить се­бя, — она сжа­ла его ру­ку. — Я ведь мог­ла спа­сти его. Ес­ли бы я на­сто­я­ла, ес­ли бы не от­пу­сти­ла…

— Ты не мог­ла, — твёр­до ска­зал он. — Ты не мог­ла из­ме­нить вой­ну. Ты не мог­ла из­ме­нить судь­бу.

— Я знаю, — она всхлип­ну­ла. — Но я бо­юсь. Бо­юсь, что по­те­ряю и те­бя. Бо­юсь, что моя лю­бовь — это про­кля­тие. Что все, ко­го я люб­лю, ухо­дят.

Лё­ша взял её ли­цо в ла­до­ни.

— Посмот­ри на ме­ня, — ска­зал он. — Я здесь. Я жи­вой. Я ды­шу. Твоя лю­бовь — не про­кля­тие, Ва­ря. Она — спа­се­ние. Для ме­ня.

Она уткну­лась ему в пле­чо и за­пла­ка­ла. Ти­хо, по-жен­ски, от­да­вая всю свою боль, весь страх, ко­то­рый ко­пил­ся ме­ся­ца­ми.

Он гла­дил её по во­ло­сам и шеп­тал:

— Я вер­нусь, Ва­ря. Да­же из ада вер­нусь. По­то­му что я люб­лю те­бя.

Она под­ня­ла го­ло­ву, по­смот­ре­ла на него мок­ры­ми гла­за­ми и про­шеп­та­ла: — Я то­же люб­лю те­бя, Лё­ша. Очень силь­но.

И они си­де­ли у фон­та­на, об­няв­шись, под звёз­да­ми. Вой­на бы­ла где-то да­ле­ко.

Гла­ва 19. Вок­зал Ро­стов-Глав­ный

Ро­стов-на-До­ну. Же­лез­но­до­рож­ный вок­зал Ро­стов-Глав­ный. Ян­варь 1943 го­да. 10:00.

Насту­пил день рас­ста­ва­ния.

Лё­ша по­лу­чил при­каз — его часть пе­ре­бра­сы­ва­ли на осво­бож­де­ние Ста­лин­гра­да. Он дол­жен был уехать. Уе­хать, что­бы за­щи­щать, что­бы во­е­вать, что­бы вы­жить.

Они сто­я­ли на пер­роне вок­за­ла Ро­стов-Глав­ный.

— Варь, — ска­зал Лё­ша, дер­жа её за ру­ки. — Я вер­нусь. Пом­ни: два зе­лё­ных ог­ня в окне. Я уви­жу их и при­ду.

— Я бу­ду ждать, — от­ве­ти­ла она. — Каж­дую ночь бу­ду за­жи­гать их.

Он по­це­ло­вал её. Дол­го, неж­но, слов­но про­ща­ясь на­все­гда.

— Бе­ре­ги се­бя, — ска­зал он. — Не рискуй зря. Ты нуж­на мне.

— И ты бе­ре­ги се­бя, — она сжи­ма­ла его ру­ки, не от­пус­кая. — Ты ну­жен мне.

Про­зву­чал гу­док па­ро­во­за. По­езд тро­нул­ся.

Лё­ша вско­чил в ва­гон. Он сто­ял в там­бу­ре и ма­хал ей ру­кой.

Ва­ря сто­я­ла на пер­роне и ма­ха­ла в от­вет. Слё­зы тек­ли по её ще­кам, но она улы­ба­лась.

«Я ве­рю, — ду­ма­ла она. — Я ве­рю, что ты вер­нёшь­ся».

Гла­ва 20. Два зе­лё­ных ог­ня

Ро­стов-на-До­ну. Гос­пи­таль № 1602. Ян­варь 1943 го­да. 23:00.

Каж­дую ночь Ва­ря за­жи­га­ла две ке­ро­си­но­вые лам­пы с зе­лё­ны­ми стёк­ла­ми в окне гос­пи­та­ля.

Она де­ла­ла это ри­ту­а­лом — как мо­лит­ву. Она смот­ре­ла на зе­лё­ный свет и пред­став­ля­ла, что он ви­дит его. Что он идёт к нему. Что он жив.

Про­хо­ди­ли дни, неде­ли. Она по­лу­ча­ла пись­ма-тре­уголь­ни­ки от него — ко­рот­кие, об­ры­ви­стые, но жи­вые: «Ва­ря, я жив. Ду­маю о те­бе каж­дую ми­ну­ту. Свет тво­их ламп ви­жу да­же от­сю­да. Ты — моя звез­да. Лё­ша».

Она хра­ни­ла эти пись­ма в кар­мане ха­ла­та. Они бы­ли её аму­ле­том.

И каж­дую ночь, ко­гда го­род за­ти­хал, она за­жи­га­ла два зе­лё­ных ог­ня.

И жда­ла.

ЧАСТЬ III. ДОРОГА К ПОБЕДЕ

Гла­ва 21. За­са­да под Та­ган­ро­гом

Ро­стов­ская об­ласть. Окрест­но­сти Та­ган­ро­га. Февраль 1943 го­да. 15:00.

Ста­лин­град был осво­бож­дён. Нем­цы от­сту­па­ли. Но вой­на про­дол­жа­лась.

Лё­ша и его взвод дви­га­лись по лес­ной до­ро­ге. За­да­ние бы­ло про­стым — раз­вед­ка мест­но­сти, ни­че­го осо­бен­но­го.

Но вой­на не бы­ва­ет про­стой.

За­са­да на­ча­лась вне­зап­но. Нем­цы от­кры­ли огонь с обе­их сто­рон. Пу­ли сви­сте­ли, рва­лись гра­на­ты, па­да­ли сол­да­ты.

— В укры­тие! — крик­нул Лё­ша, при­ги­ба­ясь.

Он уви­дел, как один из его бой­цов упал, ра­не­ный в но­гу. Лё­ша рва­нул­ся к нему, что­бы вы­та­щить. И в этот мо­мент его уда­ри­ло в спи­ну.

Боль бы­ла страш­ной — он упал ли­цом в зем­лю и по­те­рял со­зна­ние.

Гла­ва 22. Две­на­дцать ча­сов

Ро­стов-на-До­ну. Гос­пи­таль № 1602. Опе­ра­ци­он­ная. Февраль 1943 го­да. 08:00.

Ва­рю вы­зва­ли сроч­но.

— Тя­жё­лый ра­не­ный, — ска­зал Пётр Ива­но­вич. — Пу­ля в по­зво­ноч­ни­ке. Ес­ли не вы­та­щим, оста­нет­ся па­ра­ли­зо­ван­ным.

Она во­шла в опе­ра­ци­он­ную и уви­де­ла его. Лё­ша ле­жал на сто­ле, блед­ный, без­ды­хан­ный.

— Лё­ша! — крик­ну­ла она, бро­са­ясь к нему.

— Ва­ря, со­бе­рись! — одёр­нул её Пётр Ива­но­вич. — Ты хи­рург. Ра­бо­тай!

Она взя­ла скаль­пель. Ру­ки её дро­жа­ли, но она за­ста­ви­ла се­бя успо­ко­ить­ся.

«Я спа­су его, — по­ду­ма­ла она. — Я спа­су его, по­то­му что люб­лю».

Опе­ра­ция дли­лась две­на­дцать ча­сов.

Она вы­та­щи­ла пу­лю. Она вос­ста­но­ви­ла по­вре­ждён­ные тка­ни. Она бо­ро­лась за его жизнь так, как ни­ко­гда не бо­ро­лась ни за чью.

Ко­гда она на­ло­жи­ла по­след­ний шов, её но­ги под­ко­си­лись. Она упа­ла на ко­ле­ни у его кой­ки.

— Лё­ша, — про­шеп­та­ла она. — Ты слы­шишь ме­ня? Ты вы­жил. Я спас­ла те­бя.

Он не от­ве­тил. Он был без со­зна­ния.

Но его серд­це би­лось.

Гла­ва 23. Ссо­ра у фон­та­на

Ро­стов-на-До­ну. Те­ат­раль­ная пло­щадь. Март 1943 го­да. 17:00.

Лё­ша шёл на по­прав­ку. Мед­лен­но, но вер­но. Он сно­ва учил­ся хо­дить, сна­ча­ла с ко­сты­ля­ми, по­том — без них.

Но ко­гда он узнал, что его часть го­то­вит­ся к но­во­му рей­ду, он при­шёл в ярость.

— Я дол­жен вер­нуть­ся, — ска­зал он Ва­ре. — Мои ре­бя­та там. Я не мо­гу их бро­сить.

— Нет! — за­кри­ча­ла она. — Ты не име­ешь пра­ва! Ты толь­ко что ед­ва не умер! Ты хо­чешь, что­бы я сно­ва пе­ре­жи­ла это?

— Ва­ря, — он по­пы­тал­ся взять её за ру­ку, но она от­дер­ну­ла.

— Не на­до! — она пла­ка­ла, кри­ча­ла, не сдер­жи­ва­ясь. — Ты не по­ни­ма­ешь! Я не пе­ре­жи­ву это ещё раз! Я не смо­гу!

— Варь, — он на­ста­и­вал. — Это мой долг. Я сол­дат.

— А я — жен­щи­на, ко­то­рая те­бя лю­бит! — она за­кри­ча­ла в ли­цо. — Я не хо­чу быть вдо­вой, Лё­ша! Слы­шишь? Я хо­чу, что­бы у нас бы­ла жизнь! Насто­я­щая! Без вой­ны!

Он за­мол­чал. Он смот­рел на неё — за­пла­кан­ную, злую, кра­си­вую.

— Ва­ря, — ти­хо ска­зал он. — Ты пра­ва. Ты аб­со­лют­но пра­ва.

Она удив­лён­но по­смот­ре­ла на него.

— Что?

— Я не имею пра­ва рис­ко­вать то­бой, — ска­зал он. — Ты — моя жизнь. Моя ти­ши­на.

Он шаг­нул к ней и об­нял.

— Я оста­нусь, — ска­зал он. — Я на­пи­шу ра­порт. Я не