Моя дорогая ведьма. Не целуй ведьм перед смертью - Марьяша Ришелье

— Зачем тебе? — тихо спросила она.

— Затем, что убить я тебя не дам. — Я посмотрел ей прямо в глаза. — Ни сегодня, ни через неделю, ни через тысячу лет. Мы будем снимать это проклятие. Вместе. А потом я лично найду твоего мужика и вытрясу из него душу за то, что он довёл тебя до такого состояния. Идёт?

Она моргнула. В её глазах мелькнуло что-то... благодарность? Удивление? Или мне показалось?

— Идёт, — выдохнула она почти неслышно.

Я кивнул и налил ей виски.

— Пей давай. Разговор будет долгим.

Она взяла стакан. Наши пальцы почти соприкоснулись.

Я сделал вид, что не заметил.

Но заметил, конечно.

Я всё замечаю, когда дело касается её.

Глава 4. Моя дорогая пропажа (Аракалл)

Утро наступило слишком рано.

И слишком похмельным.

Я открыл один глаз, потом второй, и понял: если существовала степень похмелья "сдохнуть и не мучиться" — я её достиг. Кажется, вчера мы допили ту самую бутылку. Потом ещё одну. Потом я перестал считать, потому что Карамэ рассказывала про проклятие, а я смотрел на неё и думал, что никогда в жизни не видел ничего более прекрасного и одновременно более бесячего.

Потом я уложил её на свою кровать. Потому что в гостиной диван продавленный, а у меня кровать широкая, и вообще — я джентльмен, когда захочу.

А потом лёг рядом. Сам. На самый край.

Ночью, сам того не заметив, подвинулся ближе. Чтобы чувствовать, что она рядом. Что дышит. Что ещё не померла ради своего мужика.

А под утро провалился в сон без сновидений.

И сейчас...

Сейчас я потянулся, зевнул, разлепил глаза и замер.

Рядом никого.

Пусто.

Простыня холодная.

В груди сдавило так, что я едва продохнул. Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом заколотилось где-то в горле.

Нет.

Нет-нет-нет.

Я подскочил с кровати, едва не запутавшись в одеяле. В голове взорвался фейерверк боли, но я даже не обратил внимания. Комната пустая. Ванная? Я рванул к двери, распахнул — пусто. Гостиная? Пусто. Кухня? Пусто.

— Карамэ! — заорал я так, что, кажется, в подвале что-то рухнуло.

Тишина.

В груди разрасталась ледяная пустота. Она ушла. Она реально ушла. Чтобы найти способ убить себя. Потому что я, идиот, напился и проспал самое важное. Потому что не уследил. Потому что она моя...

— Мммм... Аракалл?

Я замер.

—...я просила тебя убить, а не пытать. Не ори. Как же плохо...

Голос раздавался откуда-то... снизу?

Я выдохнул. Так, что, кажется, выпустил из лёгких всю душу. Ноги подкосились, и я просто сполз на колени прямо посреди спальни, чувствуя, как облегчение накрывает с головой, вымывая весь ужас последних тридцати секунд.

Она жива.

Она здесь.

Она просто... где?

Я заглянул под кровать.

И встретился взглядом с Карамэ.

Моя дорогая ведьма лежала на спине, раскинув руки, и смотрела в потолок снизу вверх мутными, полными страдания глазами. Шоколадные волосы разметались по полу, собирая пыль.

— Ты что там забыла, моя дорогая? — спросил я, чувствуя, как голос всё ещё дрожит от пережитого ужаса.

— Плохо, — прошептала она. — А пол прохладненький. Тише будь...

— Ты... — я закрыл глаза и рассмеялся. Нервно, истерично, с облегчением. — Ты как туда попала, ведьма?

— Упала, — философски заметила она. — Решила попить воды. Встала. Потом пол взбесился и встретил меня. Я решила, что здесь неплохо. Прохладно. Темно. Никто не орёт.

— Я не ору, — автоматически ответил я.

— Ты орёшь, — парировала она, не меняя положения. — И свет бесит. И вообще, отвали. Я тут умираю.

— Не смей умирать, — рыкнул я, но рык вышел слабым. Я всё ещё стоял на коленях, свесив голову под кровать, и чувствовал себя полным идиотом.

И самым счастливым идиотом в мире.

— Аракалл, — жалобно позвала она.

— Что?

— Помоги встать. А то я, кажется, тут навсегда останусь.

Я залез под кровать.

Ну, не целиком, конечно. Просто протянул руки, ухватил её за тонкие запястья и потянул на себя. Она выползла, как нашкодивший котёнок, вся в пыли, с паутиной в волосах и таким несчастным видом, что у меня внутри что-то перевернулось.

— Дура, — выдохнул я, усаживаясь на пол и притягивая её к себе. — Совсем дура, Карамэ.

— Сам дурак, — буркнула она в мою грудь, но не отстранилась. — Зачем орал как резаный?

— Потому что подумал... — я запнулся. — Подумал, что ты ушла.

— Ушла?

— Ну... — я откашлялся. — Мало ли. Решила, что проще сразу, чем ждать неделю.

Она замерла. Потом подняла голову и посмотрела на меня. В её глазах плескалось что-то странное. Боль. Нежность. И бесконечная усталость.

— Не ушла, — тихо сказала она. — Ещё неделя есть. Успею.

— Не успеешь, — отрезал я. — Я прослежу.

— Аракалл...

— Молчи, моя дорогая. — Я прижал её голову обратно к своей груди. — Просто молчи. Дай мне минутку.

Минутку, чтобы поверить, что она здесь.

Минутку, чтобы успокоить сердце, которое до сих пор колотится как бешеное.

Минутку, чтобы понять, когда именно я перестал хотеть её убить и начал хотеть... совсем другого.

Она молчала.

И это было лучше всяких слов. Аракалл

Глава 5. Моя дорогая и гигиена (Аракалл)

— Аракалл.

— М?

— Отнеси меня в ванну.

Я приподнял бровь, всё ещё сидя на полу и прижимая её к себе. Она не пыталась вырваться, что само по себе было чудом из чудес. Видимо, похмелье действительно вымотало мою ведьму до состояния полного безразличия к тому, кто её обнимает.

— Прости? — переспросил я на всякий случай.

— Ванну, — повторила она, уткнувшись носом мне в грудь. Голос звучал глухо и жалобно. — От меня, наверное, перегаром несёт. Как от тебя сейчас. Фу.

Я принюхался. От неё действительно несло перегаром. И от меня, подозреваю, тоже. Мы вчера знатно... дегустировали виски.

— И во рту, — продолжила она трагическим шёпотом, — кажется, кошки ссали.

Я фыркнул.

— Ты котов не заводил? — Она приподняла голову, чтобы посмотреть на меня страдальческим взглядом. — Тогда это твоё пойло. Я больше не пью... никогда.

— До следующего раза, — уточнил я.

— Заткнись и неси в ванну.

Я хмыкнул, но послушался. Подхватил её на руки — легко, будто пушинку. Она и правда весила смехотворно мало для ведьмы, способной отравить целый город. Тонкие руки обвили мою шею, голова упала на плечо.

— Тяжёлый, — пробурчала она. — И пахнешь ужасно.

— Сам знаю, — отозвался я, направляясь в ванную. — Но ты тоже не фиалками благоухаешь, моя дорогая.

— Фиалки завяли бы от такого аромата, — согласилась она. И вдруг добавила тихо: — Спасибо.

Я замер на пороге ванной.

— За что?

— Не знаю.