Последний мужчина на земле - Мишель М. Пиллоу

Надо просто уйти. Забыть. Жить дальше.

Пальцы сжали кольцо сквозь ткань толстовки.

Три месяца я думал, что она погибла. Представлял самое страшное. Просыпался ночью в холодном поту. А она жива. Жива, здорова и по-прежнему ненавидит меня.

Но жива.

Я подошёл к двери. Постоял ещё секунду. Потом постучал.

Тишина.

Потом — шаги. Её шаги, я бы узнал их из тысячи.

— Кто там? — голос настороженный, глухой через железо.

— Это я.

Пауза. Долгая.

Дверь открылась.

Надя смотрела на меня снизу вверх. Удивлённо. Растерянно.

— Как ты меня нашёл?

Я протянул ей банку консервов. Ту самую, из-за которой мы дрались в супермаркете.

— Вот. Ты забыла.

Она посмотрела на банку. Потом на меня. Брови поползли вверх.

— С-спасибо... — голос неуверенный, тихий.

Пауза. Неловкая, тяжёлая.

— Зайдёшь? — спросила она наконец.

Я кивнул. Зашёл.

Бункер оказался маленьким. Бетонные стены, низкий потолок. Полки вдоль стен — почти пустые. Пара банок, пакет крупы, бутылка воды. Теперь понятно, зачем она полезла в супермаркет, рискуя нарваться на мутантов. Маленький стол, один стул. Тусклая лампочка под потолком. Холодильник в углу гудел натужно, как старик с астмой. Труба под потолком подтекала — капало в подставленное ведро. В открытую дверь виднелась вторая комната — краешек кровати, тумбочка.

— А у тебя... уютно, — сказал я.

— Спасибо, — она скривилась. — Сама дизайн делала.

Котик сидел у миски с едой. Увидел меня — и мгновенно преобразился. Шерсть дыбом, гребни на спине растопырились, глаза сузились. Зашипел так, что я отшатнулся.

— Ого!

Надя бросилась к нему, подхватила на руки.

— Тише, малыш, тише... — голос сразу стал мягким, нежным. — Он хороший.

Я поднял брови. Она это сейчас серьёзно? В мой адрес?

Котик успокоился, но косился на меня недобро. Явно не доверял.

— Ну и как ты своего защитника назвала? — спросил я, стараясь говорить нормально. Как будто мы просто болтаем. Как будто между нами ничего не было.

— Да вот как раз выбирала... — она посмотрела на кота.

Я тоже посмотрел. Гребни костяные, хвост с шипами, глаза странные — со стальным отливом. Тварюшка ещё та.

— Дитя апокалипсиса... — хмыкнул я. — Может, Апокалипсис и назвать?

Кот зарычал. Прямо на меня. Низко, угрожающе.

Я поднял руки.

— Ладно-ладно, понял! Молчу!

— Может... Мурзик? — сказала Надя задумчиво.

Кот мгновенно перестал рычать. Замурлыкал. Потёрся об неё головой.

— Смотри-ка, — я не удержался от улыбки. — Ему нравится!

— Мурзик... — Надя улыбнулась коту. Мягко, нежно. Так она раньше мне улыбалась.

— Серьёзно? — я помотал головой. — У него гребни как у дракона, глаза металлические — и Мурзик?!

— Ему нравится! — отрезала она.

Мурзик замурлыкал громче. Победно так. Нагло.

И тут бабахнуло.

Грохот — оглушительный, как будто рядом взорвалась бомба. Бункер тряхнуло. Я едва устоял на ногах. Лампочка мигнула, погасла, вспыхнула снова. С потолка посыпалась бетонная крошка.

Мурзик взвизгнул, вырвался из рук Нади и сиганул в соседнюю комнату. Мелькнул пушистый хвост с гребнем — и исчез под кроватью.

Надя потеряла равновесие.

Я рванулся к ней — поймать, удержать — но сам не устоял.

Мы упали вместе.

Я — на спину, больно приложившись о бетонный пол. Она — на меня.

Лампочка мигала. Пыль висела в воздухе. Где-то капала вода — громко, гулко, как метроном.

Надя лежала на мне. Её лицо — в сантиметрах от моего. Глаза — огромные, испуганные — смотрели прямо на меня.

Я чувствовал её тепло. Её вес. Её дыхание на своих губах.

Время остановилось.

Она не двигалась. Я не двигался.

Просто смотрели друг на друга.

И в этот момент — впервые за пять месяцев — в её глазах не было ненависти.

Глава 5

Надя.

А ведь так хорошо всё начиналось...

Я, мой новый котик и целый рюкзак консервов. Счастье постапокалипсиса, если вдуматься. Покормила пушистого, начала выбирать имя — и тут стук в дверь.

Саша.

С банкой консервов, которую я якобы "забыла". Ага, конечно. Выследил меня, как маньяк, но банку принёс. Джентльмен апокалипсиса, блин.

Я его впустила. Сама не знаю зачем. Наверное, потому что уже месяц точно ни одной живой души не видела, кроме тех, кто пытался меня убить или ограбить. Даже его рожа показалась почти родной. Почти.

Котик его возненавидел сразу. Шипел, рычал, гребни топорщил. Умный котик. Разбирается в людях лучше меня.

Назвали его Мурзиком. Точнее, я назвала. Саша предлагал "Апокалипсис" — котик зарычал. Правильно, малыш. Не слушай дядю, дядя плохого насоветует.

А потом бабахнуло.

Тряхнуло так, что я не устояла на ногах. Мурзик с воплем сиганул под кровать. А я... я упала.

На Сашу.

Он пытался меня поймать, но сам не удержался. И вот мы лежим на бетонном полу моего уютного бункера. Я сверху. Он снизу. Лампочка мигает. Пыль в воздухе. И его лицо — в сантиметрах от моего.

Глаза. Его глаза смотрят прямо на меня. И в них есть что-то... Что-то, от чего сердце пропустило удар.

Стоп.

Стоп-стоп-стоп.

Это Саша. Предатель. Изменщик. Тот, кого я застала с блондинкой. Та самая блондинка с коровьими ресницами и голубыми глазищами.

Я дёрнулась, пытаясь встать. Колено куда-то попало.

— Ой! — выдохнул он сдавленно.

— Извини, — буркнула я.

Хотя нет. Ни капли не жаль.

Встала, отряхнулась. Сделала вид, что ничего не произошло. Вообще ничего. Никакого "момента". Никаких глаз. Просто упали и встали. Бывает.

— Ну чего разлёгся? — бросила я, не глядя на него. — Пошли смотреть, что там бабахнуло!

Саша поднялся, потирая... ну, то место, куда пришлось моё колено. Сам виноват. Нечего было подо мной оказываться.

— У тебя оружие есть? — спросил он. — Мало ли что нас ждёт наверху...

— Может тебе ещё и противогаз дать? И тапочки тёплые?

Он промолчал. Только посмотрел. Терпеливо так. Как на психованную.

Ладно. Он прав. На поверхности сейчас может быть что угодно.

— Вон, — я кивнула в угол. — Кочергу возьми.

Саша взял, повертел в руках, разглядывая.

— Вот это раритет! Антиквариат прямо.

— Именно! Она меня не раз от крыс спасала. Так что верни потом на место. В целости.

Мы поднялись наверх.

Сумерки. Небо серое, затянутое пылью, как всегда. Воздух пах гарью — где-то недалеко что-то горело. Или взорвалось. Тишина давила на уши.

Саша шёл первым. Кочерга наготове, держит двумя руками. Серьёзный такой. Защитник, блин.

Я шла сзади. И — да, молчала. Непривычно для меня, но что-то в этой тишине было неправильное. Не хотелось её нарушать. Не хотелось привлекать внимание.

Мы завернули за