Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Да-да, так Наполеона и переименовали.

Полного аналога имени русские не нашли, но раз НапоЛЕОН, то Лев, а Лев — это считай, уже и почти родное. Барское, да, так и офицерик из дворян.

Другие офицеры к нему, конечно, обращались правильно, но если нижние чины так сократили? Наполеон, который чуточку уже подучил русский, против не был.

Пусть зовут.

В армию он приехал достаточно подготовленным, отставники у мадемуазель Барбары рассказали ему, и как, и что… было намного проще.

И русские оказались неплохими людьми.

— Можно я еще завтра тогда зайду, Прохор Иванович?

— Заходи, Лев Карлович, посидим, поговорим…

Наполеон кивнул.

Ну, кто с самогоном посидит, а кто и не просто так. Пока Наполеон добирался до России, ему в голову пришла одна идея. И вот сейчас он возился со снарядами, пробовал и так и этак, приспосабливал взрывчатку, взрыватель, заглядывал то в кузницу, то к интендантам…

А что?

Армия все равно стоит на зимних квартирах, и будет покамест стоять. А ему что делать?

Вот появилась идея, как-то совершенно случайно, есть время, есть деньги, ну а повозиться со снарядами, для артиллериста — это ж радость!

И леди Барбаре спасибо.

Его не только собрали, как родного, ему и денег дали, и попробовал бы он отказаться! Наташа так разревелась, когда он сказал, что не может, что сам… и леди ругалась.

Наполеон невольно улыбнулся, направляясь к своей палатке.

Его в два голоса отчитывали, что собирают, как родного, а офицерское жалованье невелико, да пока еще выдадут, да он пока еще приспособится, это ведь другая страна. А если какой неожиданный расход?

Он что — хочет их обидеть? Они б так и брата собирали!

Спорить не получилось, так что Наполеон послушался, и сейчас радовался. Благодаря отставникам, он стал в армии практически своим. Знал, куда и за чем идти, к кому и как обратиться, кому и сколько дать… взятка?

Нет. Дружеский подарок. Ты мне, я тебе, слово за слово…

И благодаря деньгам, постепенно получался новый тип снаряда, который Наполеон и собирался опробовать. Интересно же!

А вдруг получится что-то мощное? Новое?

Надо кстати, написать. И леди, и Наташе. Они-то ему обе пишут, пока они в Швейцарии, но собираются еще съездить в Париж, а потом возвращаться на родину.

Хорошо бы.

Война закончится, увидеться можно будет…

Наполеон мечтал закончить войну генералом.

Конечно, понимал, где реальность, а где мечты, но… вот приехать бы к ним, к родным уже, в генеральском мундире, показать, что не зря в него верят, не зря поддерживают!

Хотя он точно знал. Даже если не получится — ему будут рады. И если его ранят, ему помогут. Не оставят, не бросят, примут, какого есть.

Была у него одна семья, а теперь — две. И вторая — русская.

А ведь хорошо, когда вот так, когда родные и близкие… и Наполеон еще раз коснулся письма в кармане мундира. На груди, рядом с сердцем.

Завтра с утра писать и сядет. А теперь — спать.

* * *

— Снег идет!

Екатерина Вторая смотрела в окно на снег, и думала совсем о другом снеге.

— Ну, расскажи, Степан Иванович, что новенького? По американцам этим?

Действительный статский советник Шешковский принялся отчитываться без малейшего сомнения.

— Матушка, все, как ты приказала. Шелихов осенью отправился к себе, весной, как снег сойдет, отправятся они, аж на шести кораблях, деньги выделены, и глядя на Григория Ивановича, верю я, что он их не растратит.

Екатерина кивнула.

Есть такие люди… если ими завладела ИДЕЯ, то они всю жизнь ей и будут служить, верно и предано. Вот, Григорий Шелихов таким и был.

АЛЯСКА!

Он бы и сам в лепешку расшибся, чтобы ее освоить, но ежели государыня приказывает, ежели из казны денег выделили и помогают…

Вернее у Екатерины слуги не будет.

Она человеку МЕЧТУ дала в руки. Крылья подарила.

Горы свернет, моря вычерпает, но пройдет! Еще и детям-внукам завещает!

Но это — он.

— Ты уж, Степан Иванович письмецо отпиши, кому надобно, чтобы приглядели. Чтобы и дома у Григория Ивановича все было в порядке. Чинно-благолепно. Негоже это, когда такой человек для России-матушки великое дело делает, а возвращается к разграбленному очагу.

Шешковский только поклонился.

— Все сделаю, государыня-матушка.

— Вот и ладно. А в Париже что?

— А в Париже сложно, государыня. Пишут, что вроде как закрылась эта компания. Оттого среди французов вой и разорение великое… кто стреляется, кто дуэлирует до смерти, главное, нет американцев. И денег тоже нет. Слух пошел, вроде как, посол наш, Симолин-то, навестил их — и все. И посол пропал, и никто его не видел с той поры, и сами американцы пропали. Кучер да лакей, которые в тот день Ивана Матвеевича возили, в тюрьме оказались.

— Как⁈

— А вот так. Месяц их там продержали, тюремщик по секрету сказал, что им заплатили, чтобы двоих мужиков подержать. Но не били их, не измывались, даже кормили нормально, и за то тоже заплачено было. Просто не выпускали никуда.

— И это — Франция! — Екатерина аж скривилась.

— Вот, как их отпустили, они в посольство пришли, да и в ноги кинулись. Рассказали, что посла отвезли, он в дом к американцам вошел, а потом — все. Вроде как их чем-то там напоили, и они уже в тюрьме очнулись.

Екатерина побарабанила пальцами по столу.

— Ивана Матвеевича, ненароком в тюрьме нет?

— Откуда ж ему там взяться, государыня?

— А все ж отпиши в посольство… кто там сейчас?

— Новиков, государыня. Михаил Семенович.

— Вот, пусть попробует о Симолине чего разузнать. Может, и не мертв он.

Екатерина рассуждала логично.

Так-то… какая разница душегубам? Одного человека приговорить — или трех? Да хоть бы и десяток, на большой дороге математику плохо знают, и убитых не считают.

Но слуги-то живы!

То есть американцы напрасного душегубства не хотели.

Могли и Симолина так же куда сдать… отчего ж нет?

— Разузнаем, государыня. Сегодня же отпишу.

— Вот, уже хорошо. Ты мне скажи, кто в сети попался? Кто от американцев больше всех пострадал?

— Государыня, так самое интересное, что только благородные. Ну, может, пара миллионщиков, фабриканты, но этих намного меньше. Так уж было поставлено, что это — не для быдла. Это только для избранных, и весьма немногочисленных.

Екатерина опять задумалась.

— Как думаешь, Степанушка, мошенники это — или нет?

Степан Иванович был