Искушение Озеда - Виктория Эвелин

но коварная часть её разума наслаждалась его недовольным выражением лица. Через час или около того знакомства со всеми, Озед отозвал её в сторону и заверил, что она перешла невидимую для неё социальную грань, разделяющую «незнакомцев» и «дружелюбных знакомых».

Когда она вернулась к столу, то позволила себе улыбнуться всем. Её настроение поднялось с этого момента. Сдерживать эмоции, которые ей были так естественны, было утомительно; она также признала, что этому способствовало и количество выпитого юбскани.

В течение вечера она несколько раз проверяла, наслаждается ли Озед. Когда он продолжал отвечать ей короткими кивками и ворчанием, она сдалась и вместо этого решила узнать всех остальных. Джут был спокойным, заботливым человеком, излучающим тепло. Она часто смотрела на него, только чтобы увидеть, как он с улыбкой смотрит на свою ничего не подозревающую жену, как будто они только что поженились. Алекс также узнала, что он управляет закусочной на самом верхнем уровне рыночного дерева, который она ещё не исследовала.

Ей нравилось узнавать Калепа и Гостена поближе, не боясь, что она может их заинтересовать. Калеп был чуть младше Гостена и сложен, как танк с хвостом. Он был одним из тех коренастых мужчин, у которых было округлое брюшко и любовные ручки, но которые при этом могли, вероятно, поднять с вас машину, если понадобится. Его широкая, заразительная улыбка только добавляла ему очарования. Ей не составляло труда понять, почему женщина выбрала его для брака, учитывая, что так мало мужчин вообще выбирают.

Гостен был немного более сдержанным, но не менее очаровательным. Оказалось, что у него острый ум и скрытый юмор, который её приятно удивил.

Долгое время Аузед оставался неприступной статуей в комнате, но постепенно он расслабился и даже, казалось, получил удовольствие от вечера. Он пил поданные напитки и слушал разговоры с сдержанным интересом. Каждый раз, когда она перемещалась по гнезду или ходила в ванную, она обязательно слегка касалась его. Она знала, что он говорил, будто будущие супруги так не поступают, но также знала, что его напряжённые плечи и напряжённая челюсть всегда расслаблялись, когда она слегка касалась его руки, проходя мимо. Знание того, что её присутствие каким-то образом успокаивает его, делало её почти безумно счастливой.

Вечер получился чудесным. Она была приятно навеселе. Она замечательно проводила время, общаясь с новой группой друзей. И она подозревала, что Аузед нравился ей. По-настоящему нравился ей. У неё было такое чувство, как будто он раздувает грудь с каким-то удовлетворённым чувством гордости каждый раз, когда она называла его своим будущим мужем.

— Нам пора уходить, — вздохнул Фенут, поднимаясь со своего места. — Присоединишься к нам завтра на церемонию открытия? — Он хлопнул ладонью по плечу Гостена и добавил: — Мы будем болеть громче всех.

— Я не уверена, нужно ли нам куда-то идти, но я бы с удовольствием, если сможем, — она повернулась к Озеду и увидела, что он смотрит на неё.

Спустя какое-то время он ответил

— Регенты попросили нас обойти арену перед началом игр и назначили нам место для сидения. Извините.

Оба сына Фенута встали и присоединились к отцу без единого возражения.

— Может быть, увидимся после? — спросил Фенут, поднимая хвост к лбу в прощальном жесте.

— Да, может быть! — ответила Алекс, хотя понятия не имела, возможно ли это.

Калеп одарил её кривой улыбкой.

— Люди при прощании пожимают руки или целуются?

— Калеп! — пискнула Релли.

Из уст Алекс вырвался смешок от удивления.

— Что?

Скрип скамейки за её спиной сказал ей, что Озед поднялся на ноги.

— Я слышал, что это обычай у людей, — сказал Калеп, посмотрев между ней и Озедом, осознав, что ошибся, и его улыбка стала нервной.

— Это не так, — угрожающе прорычал Озед.

Она встала и встала между ними, надеясь успокоить растущее напряжение.

— Полагаю, тот вид, о котором ты слышал, не то, что я бы делала с кем-то, кого только что встретила. Это интимный акт, который люди делают со своими партнёрами. Есть и другие виды тоже… эээ, это сложно объяснить.

Калеп наклонил голову, переваривая услышанное.

— Если я каким-то образом найду свою человеческую пару, захочет ли она сохранить поцелуи для брака? Вы двое уже целовались?

В тот же момент, когда Алекс покачала головой и сказала «нет», Озед очень твёрдо сказал «да»

— Нет? — возмущённо воскликнул он. — Мы целовались. Ты меня поцеловала.

Алекс почувствовала, как её щеки вспыхнули.

— Мы… не совсем… Я имею в виду, это был, наверное, поцелуй, — сказала она, извиваясь под его пристальным взглядом, как будто сама идея того, что их короткий поцелуй не считался поцелуем, приводила его в смятение.

Оборачиваясь к остальным, она заметила, что все смотрели на них. На их заинтересованных, развеселённых лицах не было ни намёка на стыд за подслушивание разговора.

— Он прав. Мы целовались, — быстро сказала она, желая закончить этот разговор.

Релли и Джут скрыли свои улыбки, убирая со стола. Калеп не потрудился скрыть свою.

Сменив тему, она обратилась к Джуту:

— Спасибо за ужин. Было очень вкусно.

Он с любовью приготовил целый пир, не зная, какие блюда она любит. И, к её большому удивлению, ей понравилось всё.

— Это было честью для нас, — улыбнулся Джут Релли и обвил её хвост своим.

— Пора возвращаться в гнездо, — сказал Озед у неё за спиной. Его голос вновь обрёл холодное безразличие, но движения были напряжёнными, когда он помогал Джуту убирать со стола, явно игнорируя попытки Релли отогнать его.

Когда они попрощались и вышли, она почувствовала интенсивный взгляд Аузеда. Как так получилось, что они закончили вечер его злостью на неё?

Когда он оставался молчаливым и раздражённым, даже когда они уже были на платформе и оказались вне зоны слышимости, она закатила глаза и спросила:

— Ты собираешься сказать мне, что не так?

Он перенёс вес с одной ноги на другую и сжал руки на поручне перед ними.

— Почему ты… — Он выдохнул и коротко проворчал. — Ты интересуешься кем-то из сыновей Фенута?

— Что? — Она повернулась к нему лицом, держась за поручень за своей спиной. — Нет. Может быть, в другой жизни. Они были милыми и всё такое, но не в моём вкусе.

На самом деле, они вполне в её вкусе, но в последнее время ей казалось, что если мужчина не был блондином, угрюмым и статуеподобным, она не интересовалась.

Его взгляд сузился, а губы подёрнулись. Она представила, как он только что удержался от вопроса, каков её вкус. Выпрямив плечи, он смотрел вперёд.

— Почему тогда ты солгала о нашем поцелуе?

— Вот почему ты злишься? Прости. — Она улыбнулась