Искушение Озеда - Виктория Эвелин

только мог, и обещая, что в следующий раз, когда они займутся этим, его лицо будет спрятано между ее мягких бедер. Он окинул взглядом ее извивающееся тело, упиваясь видом ее маленьких круглых грудей и темно-розовых, коричневых сосков. Нежная часть ее низа живота задрожала, когда ее бедра задвигались в такт его движениям. Он прижал ее губы к своему уху, желая услышать ее крики громче.

Ее тело напряглось и замерло, дыхание совсем остановилось. Даже ее тугая сердцевина вокруг его пальца сжалась. А потом она кончила, ее громкие стоны эхом отдавались в ушах Зеда, и он не мог насытиться. Он не хотел, чтобы это прекращалось. Не хотел, чтобы она возвращалась в свою комнату и снова оставляла его одного. Он продолжал крепко сжимать ее руку, пока ее крики не перешли в тихое сопение у его уха.

Убирая руку с ее промокшего нижнего белья, его затуманенный разум лихорадочно пытался придумать что-нибудь, что могло бы заставить ее задержаться здесь, в его объятиях, прижавшись к нему всем телом. Она заерзала в его объятиях, и он крепче сжал ее. Склонив голову ей на плечо, он в последний раз глубоко вздохнул, затем заставил себя разжать объятия.

Но она не ушла. Тепло разлилось по его груди, когда она повернулась на месте и снова оседлала его. Он был уверен, что выглядел таким же смущенным, как и чувствовал себя, судя по ее улыбке и приподнятой брови. Обхватив мягкими ладонями его лицо, она нежно поцеловала его в щеку, затем в лоб, затем в губы. Веки Зеда отяжелели. Когда она снова посмотрела на него, то спросила:

— Так как тебе нравятся настоящие поцелуи?

Широкая улыбка озарила его лицо, и он разразился громким смехом. Ее взгляд упал на его улыбку, и ее собственная улыбка стала еще шире в ответ.

— Ну, ты впервые по-настоящему улыбаешься, так что, я полагаю, тебе понравилось.

Понравилось? Это было самое замечательное, что он когда-либо испытывал. Вот так, лицом к лицу. Рот в рот. Это было так интимно и так грубо.

— Да!

Она скрестила запястья у него на шее и бросила на него саркастический взгляд.

— Вы человек многословный, не так ли?

Озед хотел бы сказать что-нибудь еще, но не мог ясно мыслить. Его охватило удовлетворение от того, что он просто держал ее так близко. Как будто его душа поняла, что у него нет слов, из груди внезапно вырвалось мурлыканье.

Он замер, наблюдая за ее изумленной реакцией. Она медленно опустила руку ему на грудь и прижала ладонь к сердцу. Улыбка тронула ее губы, когда она почувствовала вибрацию на своей руке. Она неуверенно улыбнулась ему.

— Это радостный звук?

Он кивнул, но чувство неловкости омрачило его настроение. Зед не мог вспомнить, когда в последний раз мурлыкал. И уж точно не мог припомнить, чтобы это когда-либо происходило с женщиной.

— О-о-о. — Она вздохнула и провела ногтями по волосам у него на затылке. — Ты снова становишься таким твердым.

Губы Зеда дрогнули, и он многозначительно посмотрел на свои колени, где он действительно был твердым.

С нежным смешком она откинула волосы назад.

— Да, и это тоже. Но я имела в виду твое поведение. — Ее теплый взгляд стал серьезным, когда она провела ладонями по его плечам. — Я не призываю тебя становиться другим человеком или что-то в этом роде, но всего на несколько дней, ты можешь попытаться расслабиться? Плыви по течению?

Аргументы, застрявшие у него в горле, улетучились, когда она еще раз нежно поцеловала его в губы.

— Мы могли бы делать это почаще, — убеждала она, улыбаясь.

Он пытался думать, впиваясь пальцами в ее бедра. Но она была права. Обнимать ее, разговаривать с ней и целовать ее было невероятно. Гораздо приятнее, чем та раздражающая дистанция, которую он пытался и не мог сохранить. До сих пор он был беспомощен перед ее обаянием. Какой был смысл продолжать борьбу?

Он провел пальцем вверх по ее обнаженной спине и чуть не застонал от внезапно вспыхнувшего румянца на ее груди и щеках. Ослабление его бдительности по отношению к ней до тех пор, пока они не вернутся в Треманту, могло означать, что ему придется запереться в подземной темнице на несколько недель, пока он не сможет вычеркнуть ее из своего организма, но, если судить по их последнему часу, проведенному вместе, оно того стоило.

Алекс пристально смотрела на него, оценивая и ожидая ответа. Вместо того, чтобы выразить свое согласие, он притянул ее к себе для еще одного поцелуя. По его коже пробежали мурашки, когда она вздохнула и прижалась к нему, положив руки ему на плечи.

Единственным разочарованием, которое оставалось в его ошеломленном, удовлетворенном сознании, было то, что он должен был ждать, пока она придет в себя, прежде чем снова доставить ей удовольствие.

***

Алекс вытянула руки над головой, лежа в постели. Мягкий свет от потолочных светильников подсказал ей, что наступило утро. Ноги так и чесались вскочить с кровати и проверить, что все в порядке, но она заставила себя остаться на месте.

Он все еще был немного нервным, даже после их потрясающей ночи, и она не хотела давить на него. Хотя прошлой ночью, после их разговора, она была готова пойти с ним до конца, его ласки были мягкими и более или менее невинными, он никогда не прикасался к ее груди и не забирался руками ей под трусики.

А потом, когда он решил, что пора ложиться спать, он пожелал ей спокойной ночи, нежно поцеловав в щеку, и оставил ее одну. Она быстро проигнорировала свой первоначальный порыв обидеться. То, что он не хотел прижиматься к ней в постели, еще не означало, что он бросил ее.

Она мысленно прокрутила в голове их совместную ночь, и ей пришлось прикусить губу. О, этот мужчина знал, как прикасаться, целовать и облизывать. Ее все еще шокировало, что, хотя он и не был неопытным, он никогда не был с человеком. Никогда не целовался и даже не знал, что такое клитор, и все же… Черт, он быстро сообразил, что нужно делать.

Насколько хорош он был бы в постели, если бы это было его выступление перед игрой? Она поежилась под одеялом. Не тратя времени на обычные утренние раздумья, она поспешила в ванную, приготовилась к предстоящему дню и бросилась к лифту. Пригладив волосы, она приказала лифту опуститься и удивилась тому, как сильно забилось ее сердце в груди.

Ее внимание