Все не то, чем кажется - Алена Игоревна Филипенко

– Откуда он?

Он хмурится:

– А вот эта история вряд ли подходит для первой встречи.

– А почему именно лотос? – спрашиваю я. – Или это тоже большая тайна, как и все остальное в твоей жизни и в этом доме?

Он слегка улыбается. Понимаю, что по крайней мере на этот вопрос он ответит.

– Ты читала «Одиссею»?

– Нет.

– В мифах о странствиях Одиссея есть эпизод о мифическом народе лотофагов, который живет на острове у берегов Африки. Корабли Одиссея попали в бурю, и их прибило к этому острову. Жители предложили морякам попробовать местное лакомство – цветок лотоса. Он давал забвение всем, кто его попробует. Моряки забыли о желании вернуться домой и захотели навсегда остаться на острове.

Внутри что-то сжимается. Марк смотрит в сторону, так, будто перед ним бескрайние просторы и он видит горизонт.

– Ты хочешь забыть о чем-то, – предполагаю я. – Наверное, о том, откуда у тебя этот шрам?

Он переводит на меня внимательный взгляд. Его глаза тускнеют.

– Ты права. Я предпочел бы забыть, если бы это было возможно.

Возникает неловкая пауза. Я доела вафли и допила кофе, растерянно мну салфетку в руке. Снова думаю о том, что я нежеланная гостья в этом доме. Я здесь только потому, что упала в обморок на террасе и Марк не мог оставить меня там. Но теперь мне уже лучше. Наверное, Марк ждет, когда я пойму, что мне пора уходить.

Что ему сказать? Как объяснить, что я чувствую? Решаю просто быть честной.

– Вижу, тебе некомфортно, когда я рядом, – говорю я тихо и серьезно. – Думаю, нам с Бухсом пора идти. Честно, я не знаю, как мы будем общаться дальше, останемся ли друзьями. – Я делаю паузу и смотрю на Марка, силясь понять, как он отнесся к моим словам. Но его лицо серьезно. – Но мне бы очень не хотелось терять тебя. Даже если ты снова уйдешь в тень. Не знаю, какие у тебя были причины скрываться. Может быть, ты почему-то боялся, думая, что встреча вживую каким-то образом разочарует нас обоих. А может, дело в чем-то посерьезнее. Но я хочу, чтобы ты знал: я была очень рада увидеть тебя. И спасибо, что не дал погибнуть под дождем.

Под конец своей речи я остаюсь совершенно беззащитной. Меня теперь легко убить одним метким язвительным словом. Марк молча смотрит на меня в упор. Он в замешательстве, как будто борется с собой. Я молчу, ожидая ответа.

– Куда ты пойдешь? – после паузы спрашивает он.

– Поеду к родителям.

– Ты правда хочешь к ним? – Он словно пытается понять, что у меня в голове. А я смотрю на него в ответ, в свою очередь пытаясь понять, к чему он задал вопрос.

– Нет, – признаюсь я, помедлив. – Придется многое объяснять. Например, что последние несколько лет я вешала им лапшу на уши.

Снова мы молчим. Я вижу, что Марк собирается с духом что-то сказать.

– Ты можешь остаться здесь, – в конце концов говорит он, тяжело роняя каждое слово. Ему явно нелегко далось это предложение. Но кажется, глубоко внутри он правда желает, чтобы я осталась. Или мне просто хочется так думать?

– Ты этого точно хочешь? – напрямую спрашиваю я.

Он отводит смущенный взгляд. Думает.

– Да, хочу. У тебя проблемы и с жильем, и с работой, и со всем. А я все еще твой друг, поэтому… – Он не договаривает, и не нужно. Он хочет мне помочь.

– Спасибо. – Я выдыхаю. Мысль о встрече с родителями все же давила на меня. Затем я быстро добавляю: – Это ненадолго. Я завтра разошлю резюме, буду тыкаться во все места и думаю, что быстро что-нибудь найду. Со старого жилья мне вот-вот должны вернуть страховой депозит, он равен сумме месячной аренды, и я смогу что-нибудь снять на месяц. А там у меня уже будет зарплата.

Я выпаливаю все на одном дыхании, боясь, что Марк испугается, передумает. Мне нужно убедить его в том, что я и правда застряну у него ненадолго. Но он морщится, будто ему неприятны мои слова, и отмахивается:

– Еся, я не буду считать минуты в ожидании, когда уже ты уедешь. Оставайся здесь на столько, на сколько посчитаешь нужным.

– И даже на полгода? – Я его проверяю.

– И даже на год, – хмыкает он и поднимает руки. – Ты победил, Уолдер Фрей. Риверран твой.

Я хохочу. Марк улыбается.

Мы смотрим друг на друга, и я чувствую: между нами что-то произошло. Может, рухнули еще несколько кирпичиков стены. А может, мы как-то повлияли друг на друга. Так, что уже стали другими Есей и Марком, нежели пару минут назад.

Одно я понимаю точно: мы стали еще немного ближе.

* * *

Марк проводит мне экскурсию по дому. В окружении дерева и классической мебели чувствую себя героиней фильма, который обычно начинается так: семья переезжает в особняк, где вот-вот начнет твориться что-то непонятное.

Дом старый и словно живой. В нем постоянно слышны сухие поскрипывающие звуки – будто он так дышит.

Просторная гостиная разделена на две зоны. Здесь много света из-за двух больших, в пол, окон, украшенных тяжелыми бледно-сиреневыми портьерами. В одной зоне у большого телевизора стоит бежевый диван с подушками в цвет портьер. Возле него столик на ажурных ножках, на нем ваза с цветами. В другой зоне – массивный каменный камин, украшенный колоннами и лепниной. Рядом – два кресла в том же стиле, что и диван, и такой же столик.

Бухс тоже исследует дом: бродит по комнате и все обнюхивает. Затем вдруг подходит к Марку и быстро забирается по его ноге. От неожиданности Марк вздрагивает, но ничего не успевает сделать: Бухс уже у него на плечах, лапками перебирает волосы.

Вид у Марка растерянный.

– Э, дружок, что ты делаешь? – с притворным испугом спрашивает он. – Хочешь устроиться ко мне личным парикмахером? Ладно, ладно, твоя взяла. Собеседование ты прошел успешно. Беру тебя на работу.

Я покатываюсь со смеху, наблюдая эту картину.

– Бухс любит нитки, волосы и веревочки, – говорю я. – Он перебирает их лапками и скручивает. Твои волосы ему понравились. Думаю, сейчас больше всего ему хочется их помыть. Все найденные веревочки он сразу несет в свой тазик и моет.

– Что? Помыть мне волосы? Нет, дружок, они чистые, мытье головы два раза в день – это перебор. – Марк пытается пригладить прическу, которую енот изрядно распушил.

Бухсу быстро надоедает его занятие, он прыгает с Марка на книжную полку. Роняет несколько томиков. Я снимаю его с полки,