Все не то, чем кажется - Алена Игоревна Филипенко

такой человек – найду плюсы в любой работе. И если меня с какого-то места не уволят, то я останусь на долгие и долгие годы, не задумываясь, что я где-то не там и делаю что-то не то.

Подошла моя очередь. Так, успокойся, Есения. Все не так плохо. Расскажи о своем бизнесе! Ты столько всего наоткрывала, у них сейчас глаза на лоб полезут!

– Меня зовут Есения. И я… эм-м… э-э-э… очень хочу получить эту работу. – Я отчетливо слышу тихие смешки. – У меня нет подходящего образования, но есть профессиональный опыт, который делает меня конкурентоспособной. И да, – решаю пошутить я, – уже за то, что я сказала такое сложное слово, как «конкурентоспособная», и не запнулась, меня стоит взять на эту работу.

Видя вокруг непроницаемые лица, я понимаю, что шутка не зашла, и неловко добавляю:

– Ну или нет… – и умолкаю.

Рассказываю о точке с сахарной ватой, гелиевых шариках, духах, магазине одежды, также о том, какие курсы прошла. По скучающим лицам присутствующих понимаю: мимо. Их интересует только мой опыт в рекламе.

Женщина в синем свитере спрашивает, как я продвигала свой магазин одежды.

– Ну… – замешкалась я, понимая, что честный ответ «никак, думала, что само все пойдет» будет неуместен. – Купила рекламу у блогера.

Раздаются тихие смешки. Я перевожу тему и рассказываю о работе у Буля. Все заметно оживляются.

Женщина в очках заваливает меня профессиональными вопросами: в каких программах я работала, как делала это и то, какие меры принимала, если что-то было не так, как считала такие-то показатели и строила такие-то графики. Названия ни о чем мне не говорят, они словно на иностранном языке. Запинаясь, я отвечаю. Интервьюеры хмурятся, переговариваются, смотрят в резюме – явно видят расхождения с моими словами. Другие кандидаты поглядывают друг на друга и так кривят лица, будто мысленно спрашивают: «Что за бред она несет?»

Интервьюеры отвлекаются от резюме, поднимают глаза и смотрят на меня как на мошенницу. Они меня раскусили. Что ж, самое сложное позади. И пускай они потом еще долго будут меня обсуждать и смеяться над моей глупостью, главное, я высказалась абсолютно честно, моя совесть чиста.

– Хм. Есения, да? Твои слова слегка противоречат анкете, где ты писала о своем довольно большом профессиональном опыте, который соответствует уровню нашей компании, – неприятно усмехается мужчина в костюме. Остальные интервьюеры и часть кадидатов горделиво хмыкают. – Ну ничего, такое бывает. Соискатели порой немного завышают свои способности и опыт, чтобы показать себя с лучшей стороны. Но как раз для этого и проводятся собеседования: выявить, кто действительно стоящий кандидат, а кто немного переоценил свои силы.

Повсюду раздаются смешки. Все бесстыдно пялятся на меня так, будто я забавный экспонат в музее.

– Есения, думаю, нам нет смысла тебя задерживать и утруждать следующими этапами отбора, – с профессиональной улыбкой говорит женщина в синем. – Спасибо за интерес к нашей компании! Желаем удачи!

Вот так, закиданная какашками, я ухожу из переговорной, чувствуя, как все сверлят взглядами мою спину. Вроде бы я настраивала себя на то, что примерно так все и окажется, но все равно до чего же стыдно и неприятно!

Но даже самые позорные минуты рано или поздно заканчиваются.

Расстроенная, я возвращаюсь домой. Ложусь на диван и смотрю в потолок. Марк застает меня в таком положении.

– Все прошло не очень, да? – участливо интересуется он.

– Не спрашивай, – отвечаю я мрачно. – И молча дай мне мишек.

Марк хмыкает и протягивает мне пачку мармеладок. Восемь медведей немного приводят меня в чувство.

* * *

Чем больше я провожу время с Марком, тем больше подмечаю странных вещей. Например, часто случается так, что мы озвучиваем невысказанные мысли друг друга.

Как-то мы сидим на веранде вечером и пьем вишневое пиво «Крик». Я напеваю песню Zombie группы Cranberries и почему-то думаю про Питер. Хорошо бы туда съездить. Я была там с Сержем пару раз, а еще до него – с Людой.

– В Питере оно было вкуснее, – задумчиво говорит Марк, отлепляя этикетку.

Я удивленно смотрю на него. Он ловит мой взгляд:

– Что такое?

– Ничего, просто я тоже подумала про Питер.

Марк хмурится. То ли я сказала что-то неприятное, то ли он пожалел о том, что заикнулся про Питер.

– У меня как будто дежавю. Оно так быстро промелькнуло. У тебя тоже?

– Нет, – говорит он слишком поспешно.

Я подозрительно на него кошусь:

– Странно… Двум людям одновременно пришла в голову одна мысль.

Марк пожимает плечами, говорит, что вовсе так не считает, и переводит тему.

Ладно, если бы такое случилось один раз. Но уже на следующее утро происходит похожий случай.

Утром я вхожу на кухню. Марк, стоя ко мне спиной, готовит яичницу.

– Коко-Моко яйца слопал и спасибо не сказал. Сел на лошадь и удрал, – напевает он знакомую считалочку, разбивая яйца и выливая их на сковородку.

– Приезжает он с войны. Мама, где мои штаны? – подхватываю я. Марк вздрагивает и оборачивается. – Ну же, продолжай!

– Я не помню. – Марк, похоже, смутился из-за того, что я услышала, как он напевает детскую считалочку.

– А штаны на улице исклевали курицы, – добавляю я. – Забавно, что ты тоже знаешь эту считалочку.

Странности продолжаются. Как-то, выглянув в окно, я вижу на лужайке двух необычных уток.

– Смотри! – Я показываю их Марку. – Это утки-мандаринки.

– Ничего себе! – удивляется Марк. – Мандаринки – редкие гости в Москве. Я видел таких только один раз, на пруду в парке…

– …«Сокольники», – заканчиваю я и внимательно на него смотрю. Я встретила их там.

Он медлит, как будто я сбила его с мысли. Я почему-то уверена, что он тоже скажет про «Сокольники».

– Нет. Я видел их в парке в… Измайлово.

Но я замечаю еле уловимую паузу после слов «в парке». Он что, мне врет?

– Никто не скажет «в парке в Измайлово». Это коряво звучит.

– И как же все скажут? – Он смотрит на меня с вызовом, под которым явно прячет легкое волнение.

– В Измайловском парке.

– Знаете что, уважаемый доктор филологических наук, мне удобнее говорить «в парке таком-то», – насмешливо бросает он. – Ты и сама сказала «в парке “Сокольники”».

– Официальные и привычные уху названия – парк «Сокольники» и Измайловский парк, – продолжаю я спорить.

Он закатывает глаза. Каким-то внутренним чутьем я понимаю, что он сейчас обзовет меня, и… знаю, как именно.

– Ты ж-ж-жуткая ж-жуж-жащая зануда.

Я смотрю на него в упор:

– Я знала, что ты это скажешь.

– Что? – Он непонимающе смотрит на меня в ответ.

– Назовешь меня ж-ж-жуткой ж-жуж-жащей занудой. Откуда эта фраза?

Он отводит взгляд:

– Не